Впрочем, Дайю же хвалилась, что лучевийские маги пыли вне конкуренции.

Старик проводил нас в небольшую комнатушку, и прежде, чем туда зайти, я успел увидеть в конце коридора выход в зал, залитый светом витражных окон. От мельтешащего там множества книг у меня перехватило дыхание, и заскребли церберы в тёмных глубинах души.

Агар оставил нас в крохотной кандейке с массивным деревянным столом посередине и, прихватив один золотой, вышел. Ещё оставался шанс, что он обманет нас, но струна Маюна на плече Виола никак не реагировала на ворчание, да и моё чутьё молчало.

Я сразу же вытащил Кутеня из топорища и отправил его в тот самый зал с книгами. Там было светло, солнце било прямо в окна, и цербер недовольно заворчал — он мог исследовать лишь те стеллажи, что стояли в тени. Но и то это была кладезь информации.

Рассматривая через его зрение корешки книг, от волнения я с трудом удерживал концентрацию. До меня опять медленно доходило, что в этом мире не только больше магии, но она и исследована гораздо лучше.

Кутень просматривал стеллаж, явно посвящённый практической магической ботанике. «Грозоцвет. Приручение молнии», «Культивация ярости с разъярином», «Опасность „Ржавого яда“»…

Цербер, к сожалению, не мог заглянуть внутрь книг. Возможно, если бы Кутень был взрослым и могущественным, то можно было бы развить его Тёмную Ауру. Но щенок пока что оставался щенком… Он мне даже книгу не мог принести, слишком тяжёлая.

Я не знаю, от чего вздрогнул — от скрипа двери или от того, что цербер посмотрел на книгу «Огнецвет. Сила восьмого лепестка». Внутрь вошёл архивариус, довольно бодро тащивший нам на подносе пару стаканов парящего чая.

Поставив поднос, он положил на стол книгу о Соляных Драконах, а барду сунул тонкую брошюрку, на которой была нарисована полуголая девица. Кажется, снова что-то о похождениях Сияны.

— Маюнова грусть! — Виол нахмурился, — Что, если я бард, то только о бабах и могу думать?

— А что, разве нет? Другую принести? Есть про Мавшу…

— Попав в святая святых этой школы, я бы почитал о знаменитой тремальской песне огня! — возмущённо буркнул Виол, — Хотя эту оставь.

— Ха, чего захотел, моча упырева! Это секретная техника…

— Которая уже давно утеряна, — парировал Виол, — Быть может, если я почитаю записи Огненного Садко, то смогу разобраться?

— Ну, если сказания Огненного Садко, то можно…

Архивариус пожевал сморщенные губы, потом повернулся ко мне. Я как раз лениво переворачивал страницы книги о драконах. Это больше напоминало детскую сказку — одни картинки, и текста минимум. Судя по всему, Агар думал, что мне сойдёт и это.

— Мне нужна чуть более серьёзная литература, — буркнул я, — Как их победить, охотничьи хитрости, что в них полезного… Неужели Сидор не говорил, какое у меня задание?

То, что Сидор обещал сто золотых за одну только банку слюны, намекало на то, какое оно сложное, это задание. Тащиться надо было куда-то на запад, обойдя вокруг солебрежскую магическую зону, в самую глубь Гор Исцеляющей Смерти.

Я всё же вытащил ещё один золотой и положил на столешницу. Старик протянул было руку, но я сдвинул монету к себе и, чуть прикрыв один глаз для связи с цербером, сказал:

— А ещё принеси «Огнецвет. Сила восьмого лепестка». И «Теорию бросской крови»… И «Тёмную тайну Хморока»… И «Огненную практику высшего уровня», — я наспех перечислял то, что успел узреть Кутень, перелетая от стеллажа к стеллажу.

Тут было много, слишком много книг, и сложно было выбрать что-то одно. Я пытался ухватиться за те названия, которые передавали самую суть.

Агар, удивляясь начитанности горного варвара, только открыл рот.