Забили по щекам ледяные осколки, в которые превратился дождь. Кажется, меня просто заманили в ловушку…

Агата тут же вырвалась из моих окоченевших рук, а потом обняла за шею. Её глаза синего ледяного цвета были совсем рядом, и в лицо мне дохнула морозом сама смерть.

Замёрзшие капли дождя завораживающе медленно летели позади её головы. Вокруг замирало даже время.

Гордая и сильная женщина, у которой возраст застыл в районе тридцати лет. Юная наивность уже покинула черты лица, но зато осталась естественная, такая притягательная женственность.

— Это будет твой последний поцелуй, Тёмный, — хищно улыбнувшись, просипела колдунья. Голос у неё был хриплый, как у Креоны, и говорила Агата явно с трудом.

— Я… Кре… — пытался выдавить я.

— Хоть одного, но я заберу с собой в вечную мерзлоту, — прошептала Агата и прильнула к моим губам.

Это было похоже на смерть. Когда всё тело просто сковывает холодом, и даже мысль застывает, а разум погружается в вечную тьму.

Странно, у её губ знакомый вкус. Причём это вкус из моей прошлой жизни, и связан он, как ни странно, с Магией Тьмы…

Неожиданно темнота посветлела, и я снова увидел разъярённые глаза Агаты.

— Почему я чувствую энергию своей ученицы⁈

Я попытался ответить, но не смог даже двинуть губами…

Что-то ярко вспыхнуло сбоку, у самого уха, и моей щеке стало на миг теплее. Это отвлекло Агату — она повернулась, удивлённо рассматривая что-то на моём плече. Холод, сковывающий меня, заметно ослабел.

— Так он с тобой? — спросила Агата.

Я не мог повернуть головы, моя шея окоченела, поэтому я не видел, на кого она смотрела. Мои губы не двигались, и колдунья убрала руки.

— Кре… Креона!

Она схватила меня за щёки, впиваясь ногтями. Словно ледяные иглы проткнули мой разум.

— Что ты сделал с ней, хорлова падаль⁈

И всё же даже в этой вечной мерзлоте нашлось место моей злости. Чтобы Десятый стелился перед какой-то отмороженной стервой⁈

— Я при… пришёл… по… по… — говорить замёрзшей челюстью было трудно.

Колдунья в истерике захохотала, её ледяной смех эхом отдавал в моих ушах.

— … помочь тебе… ду… ду… — я стиснул зубы, на которых захрустел лёд, — Дура!

Агата несколько секунд ошарашенно смотрела на меня. А я бессильно пытался снова и снова вызвать заклинание огненной сферы, но сила магистра чихала на все мои поползновения.

Да, было наивно думать, что один цветок Огнецвета поможет мне победить Дочь Луны…

— Я уничтожу тебя, Тёмный! — прокричала Агата, — Что ты сделал с моей ученицей⁈

— Мы… искали… тебя… — я выдавливал слова, — Вместе.

— Это… — она округлила глаза, словно услышав что-то, — Это правда! Почему это правда⁈

На это я даже не нашёлся, что ответить. Действительно, как это возмутительно.

Глаза Агаты вдруг погрустнели. По её щеке скатилась слеза, тут же превратившаяся в льдинку.

— Поздно. Я выпустила душевный холод наружу, и уже ничто не растопит его, — она повернула голову, — Чтобы этот выродок, который мечтает о моей силе, сдох в тот же момент, как прикоснулся ко мне.

— Но зачем? — тут даже я удивился, — Ты же могла бы сама выпить его силу до дна!

Это был суровый закон магического мира. Когда маг делил ложе с колдуньей, она могла забрать его силу полностью, до последней капли, и ей не нужно было его согласие. Ему достаточно хотеть её.

А вот чтобы колдунья согласилась отдать свою силу, нужна была её воля.