Бездна приписывает себе эту идею, но ходили слухи, что на самом деле гений, который придумал сделать Орден Света таким безропотным и кротким — один из первых, ушедших во Тьму.

Впрочем, что-то я отвлёкся. Но, быть может, исчадие Тьмы, вдруг получившее способность нырять в Свет — не такая уж и ересь?

* * *

Ефим уже отплыл, когда я взошёл на длинный пирс в огромной пещере.

Чтобы выйти в море, небольшому кораблю нужно было пройти под сводами длинного природного тоннеля. Причём в некоторых местах с потолка свисали длинные острые наросты, и мачта корабля проплывала в опасной от них близости. Из воды вдоль стен прохода тоже торчали рифы, так что штурман, ведущий судно, явно был талантливым.

Кутень, который сорвался следом за кораблём, показал мне, что за штурвалом стоит сам Ефим. Он обернулся, бросая взгляд на пещеру и на маяк, стоящий где-то сверху над нами. Старший маг щурился от яркого солнца, но на бледном лице Тёмного Жреца блуждала улыбка.

Какое везение. Попутный ветер сразу подхватил паруса, магу даже не нужно тратить свои силы. Стрибор явно благоволит ему.

Я приказал Кутеню не приближаться к Жрецу. Не уверен, что Ефим заметит цербера, слабоват он для этого, но наверняка Тёмный Жрец при побеге навесил на себя или на корабль заклинания с помощью артефактов. А значит, Кутень мог просто натолкнуться на ловушку.

Ефим уже обречён, хоть и не знает этого…

Я усмехнулся, провожая взглядом силуэт корабля, который начал поворачиваться боком.

Меня всё-таки кольнуло выражение лица Ефима, будто он что-то ещё задумал, какой-то последний аккорд. Что, выдаст залп из пушек прямо в пещеру?

Навряд ли, ведь городской бастион, который находится на соседнем мысе, услышит. Тем более, Ефиму сейчас нужно смыться как можно незаметнее. И словно в подтверждение моих мыслей, корабль начал исчезать за краем освещённого зева пещеры.

Но моя интуиция успокаиваться не спешила, и я недоверчиво покосился наверх. Зря я сюда вышел… В вышине надо мной тоже висели каменные клыки, и сейчас они мне показались пастью неведомого колосса, которая вот-вот захлопнется.

Всеволод, Малуш ты дремучий! Ведь в своей собственной башне ты тоже наделал столько ловушек, что она никому не досталась бы даже в случае твоей смерти.

Ноги ощутили едва заметную вибрацию, и я выругался. Ну да, Ефим всё же решил сыграть последний аккорд так громко, чтобы весь город заметил.

Доверять интуиции я привык, поэтому сразу пустился бежать обратно. Надо ещё Агату успеть вытащить… Да и вообще, я так и ношусь по этим пещерам в чём мать родила.

Кутень пронёсся мимо меня с криками:

— Бам-бам-бам!!!

И тут же где-то сверху раздался страшный треск, а потом каменные гроздья стали валиться вниз. Да ну твою ж мать-Бездну!!!

— А-а-а-а! — с воплями я нёсся по пирсу, уворачиваясь от мелких каменных кольев.

Но один огромный вошёл в мостки прямо передо мной, и меня снесло в воду волной обломков. Я успел разомкнуть внутренний кулак, окружая себя «огненным яйцом», и часть обломков сгорели, но частью меня посекло. Да ещё защитный кокон, соприкоснувшись с водой, взорвался раскалённым паром и потух.

Там, где я свалился, было уже неглубоко. Вынырнув, я рывками погрёб к каменистому берегу вдоль пирса. Надо мною носился Кутень и, яростно рявкая, сталкивал в стороны каменные клыки, падающие прямо на меня.

Одновременно он меня предупреждал, если сверху падало что-то слишком огромное. Правда, когда на меня стала валиться глыба размером с дом, я никуда не успевал отпрыгнуть.

— Чтоб тебя… — только и произнёс я, подняв голову.

Вода неожиданно приобрела плотность и рванула меня вперёд с дикой скоростью. Аж в глазах потемнело!

Меня выбросило волной обратно на пирс.