Сзади на меня кинулся ещё один, чуть не воткнув острый нож в щель на наплечнике. Я едва вывернул плечо, отчего лезвие проскрежетало по доспеху и едва не углубилось под кожаную подкладку.

Но в этот момент я уже ткнул топорищем за плечо, расплющивая мерзавцу нос.

— На-а-а! — я заорал, перехватывая и его за горло, как вдруг у меня вырвалось, — Фу-у-у…

Тот захрипел, цепляясь за мои пальцы, и замер. Уставился в мои зрачки, бледнея и понимая, что я всё знаю. Всё-всё-всё…

— Ты… я…

Он не договорил. Я отбросил его, не как врага, а как омерзительную тряпку, измазанную в нечистотах, и даже поспешил вытереть руки о бронь. Смердящий свет! Однозначно, без права мгновенного суда эта способность распознавать чужие потаённые секреты не такое уж и благо.

Пыль сверху заструилась, выплёвывая в меня силуэт — какой-то смельчак, вознеся над головой двуручный топор, прыгнул на меня с верхнего этажа. Я даже не стал уворачиваться, подставив топорище под удар, а другой рукой перехватил противника за горло и подтянул к себе, заглядывая в ошалевшие от страха глаза.

— Что, кнезовых служанок в саду лапаем? — ощерился я.

Тот даже сопротивляться забыл, вытаращившись, словно на призрака.

— Ты кто такой⁈ — только и просипел дружинник. Он был без шлема и с перемазанным грязью лицом.

— Сам не знаю, — буркнул я и, развернувшись, отбросил его в самую гущу потасовки.

Пыль стала рассеиваться, и её снова стали рассекать стрелы и магические шары. Медоёж рванул в сторону, желая побыстрее оббежать побоище.

Когда мы достигли развороченной плиты, всего пару минут назад прикрывавшей вход в секретный лаз, нам перегородило путь три воина. Они спрыгнули сверху, успев преодолеть сразу два полуразрушенных этажа, и замерли.

Я чувствовал их стальной взгляд сквозь узкие прорези в шлемах. В искрящихся серебром тяжёлых кольчугах, с шипастыми булавами в обеих руках у каждого, и в глухих шлемах, они казались непреодолимой стеной.

— Инем… власа… бреж…сдася! — отчеканил закованный в чешуйчатый металл рыцарь.

Притормозив, медоёж оскалился и зарычал во всю глотку, но три воина даже не шелохнулись. Надо признать, в своём облачении они могли поспорить размерами со мной, с бросским варваром. Но росточком всё равно не доставали.

Я усмехнулся:

— Не расслышал чего-то.

Центральный переглянулся со своими, потом повёл плечами, и, глубоко вдохнув, рявкнул:

— Именем Павлоса Солебрежского…

Не дослушав, я скатился со спины медоежа и просто воткнул ногу в грудь говорящему. Он бы не был хорошим воином, если бы пропустил этот удар… Противник отскочил, намереваясь пропороть мне стопу шипастой булавой, остальные бросились с двух сторон.

Сгруппировавшись, я нырнул под булаву первого, чувствуя, как острые шипы сдирают мне отдельные колечки брони на спине. Всем троим показалось, что я пытаюсь проскочить мимо них и рвануть через секретный лаз, куда ушёл Сидор…

Ну, я вполне бы мог так сделать. Вот только не оставлять же медоежа одного с этим зверьём?

Поэтому, кувыркнувшись вперёд, я выставил ногу, резко бросаясь вбок. Мне нужно было, чтобы противники в какое-то мгновение оказались на одной линии. И, к счастью, наличие разъярённого медоежа сбоку очень помогло.

Отскочив в сторону и развернувшись, я выставил вперёд руки, снова уплотняя «огненный щит» перед собой. А потом резкий призыв Тьмы во всю мысленную глотку, и лютая концентрация бросского огня — весь, весь до капли только в щит! И двинуть его вперёд…

Чуть сверкнуло Червонное Кольцо на пальце — чёрное, горящее багровым, почти кровавым цветом. Тут же всех троих смело, будто тараном, и так впечатало в потрескавшуюся стену, что я от неожиданности сразу развеял заклинание.