Рядом с ними как раз скакали охранники, демонстративно глядя в сторону, развернулись и не спеша поехали назад. Да они вообще не парятся, я так посмотрю.

А яд хороший… Судя по всему, сразу вызывает спазмы лёгких, не давая даже крикнуть, и поэтому в общем гомоне и скрипе телег вообще ничего не было слышно. А учитывая, что до сих пор никто не поднял паники, пока у заговорщиков всё шло по плану.

В конец каравана проскакал ещё воин — судя по увесистой броне, десятник. Кутень тут же метнулся за ним следом, чтобы услышать, что тот передавал задним рядам.

Гонец отозвал пару десятников и прошептал им:

— Разведчики нашли следы впереди, и там же несколько трупов. Кто-то убил купцов. Ярош хочет направить вперёд отряд, проверить. А мы пока стоим здесь, но надо людей вокруг расставить.

— Что, засада?

— Ярош думает, что да. Трупы спрятали, следы замели, но наши следопыты всё равно нашли.

— Ясно!

Лагерь разбивать пока не стали, решив просто подождать. У этого самого Яроша слова с делом не расходились, и буквально через пару минут примерно половина отряда ушла далеко вперёд. Другая же половина и вправду будто бы стала готовиться к охране каравана.

Забрели в траву, окружая караван. И при этом никто ещё не заметил, что в одной из телег уже есть пара трупов! Панику никто не поднимал, хотя время от времени караван объезжал очередной всадник.

Кутень показал мне, что старший маг Анфим остался в лагере. Тот руководил своими магами, тоже расставляя их по полю.

Я чуть не выругался. Да ну вашу же Бездну! Не там они опасность ищут, вот совсем не там! И, ясное дело, сотник с собой заберёт самых проверенных…

Сзади послышалось сопение, и я, резко развернувшись, уставился в глаза одного из воинов. Ну да, обычный дружинник — кольчуга, шлем с бармицей, копьё у седла. Тот как раз сунул руку в седельную сумку и замер, когда я уставился на него.

— Спокойно, бросс, — тот пока не вытаскивал руку из сумки, заметив, что я не прикован, — Почему не в кандалах?

— Потому что не опасен, — я улыбнулся, не сводя взгляда с его руки.

Насупившись, тот так и продолжал смотреть на меня.

— Попытаешься, — прошептал я, — И я тебе обещаю, что от тебя ничего не останется. Нечего будет воскрешать твоему великому господину.

Тот, округлив глаза, вздрогнул. Метнулся зрачками назад, потом вытащил из сумки пустую руку и молча поехал дальше.

Вот же вестники наглости, да они вообще не скрываются! Из всех оборзевших заговорщиков эти были самые оборзевшие! Не-е-ет, вот в наше время тёмные силы действовали по-другому.

Кутень вовремя передал образ, и я, обернувшись, перехватил копьё, вонзившееся между прутьев с другой стороны. А потом дёрнул на себя.

— А, хрен северный! — за копьём, уперевшись в прутья, потянулся воин.

Я тут же, просунув руку, бахнул ему сверху прямо по шлему, а потом резко втянул его голову внутрь, заодно приложив носом о дощатый пол. Конечно, крик при этом поднялся дикий, потому что уши у бедняги, раздавленные прутьями, явно стали аккуратнее и ровнее — вон как шлем изогнулся, был круглый, а стал яйцом.

— Убивают!!! Сволочь, ты сдохнешь!!!

Крик услышали… Застучали копыта, загалдели воины. Но мне было нужно больше паники, и гораздо больше внимания, пока ещё Анфим крутится тут рядом.

— Братья! Помогите, убивают!

Сосредоточившись, я вызвал «огненное яйцо», перетащил его в одну руку… Уплотнил его, насыщая бросским огнём. Призову даже Тьмы немного, пока здесь паладинов не наблюдается.

Лишь бы получилось…

— На!

Кутень показал мне, как в мою сторону сорвалась стрела, но он же её и сместил в сторону.