На самом деле это было важно. Кто поверит какому-то броссу, пусть он и спас кучу народу? А вот десятник, верой и правдой служивший своей царю — другое дело. А как этим знанием потом распорядится царь Нереус, меня уже не касалось.

— Возьмите щиты, олухи! Сейчас начнётся! — заорал я, когда получил видение от Кутеня.

— Что начнётся⁈

Ну да, они же не видели, что первая половина лучевийского отряда, добравшись до нашего поля, сейчас будет опустошать все свои запасы стрел. В рукопашную они лезть не хотели, потому что видели, что кто-то перебил их сообщников.

Задача оказалась не такой лёгкой, как обещали лучевийцам, и они сейчас наверняка обозлены, жаждут мести…

А карета, довольно резво несущаяся среди горящих и перевёрнутых телег, и при этом пылящая, как целое стадо баранов, была очень хорошо заметна.

Пернатая смерть уже засвистела над полем, когда я отпихнул плечами двоих горе-помощников и снова заорал:

— Щиты!

Сзади от моей тряски жалобно заскрипела повозка с орущими пассажирами, грозясь завалиться набок.

— Смелее, гря-а-а… — захотелось расхохотаться, но тут мне в шею вонзилась стрела, отчего я споткнулся и едва не упал.

До двух идиотов наконец дошло, и сбоку появились толстые щиты. Я быстро выправился, хотя и почувствовал, как по ключице и груди побежала кровь.

Мне явно пробило дыхательный путь, отчего рычание сразу стало напоминать в ужасные предсмертные хрипы. Артерию не задело! Да я мало, что могучий, я ещё и везучий бросс!

Перевёрнутые телеги местами защищали нас, но сложно было прятаться с таким грузом за спиной. Тут либо я, либо люди в карете — кто-то из нас всегда оставался на виду. Тем более, с вражеской стороны были вполне опытные лучники, которые ловко навешивали стрелы ещё и сверху.

Одна такая как раз едва не вошла мне под воротник, но запуталась в чешуйках брони и теперь царапала спину. Какая-то магия на наконечнике, прямо чувствую её…

Мои щитоносцы вдруг споткнулись, получив по стреле. Один упал на оглоблю, да так и повис, а второй стал заваливаться, так и пытаясь героический прикрыть меня щитом. Я чисто интуитивно успел дёрнуть головой вбок…

Древко в моей шее переломилось, но я успел схватить зубами оковку щита. Да так и потащил дружинника, зацепившегося рукой за лямку на щите.

Да ну охренеть просто, этого не было в моём плане!

Сознание стало мутиться, рядом жалобно завыл появившийся Кутень. Но я тут же хлестнул по нему мысленным приказом, не терпящим возражений, и цербер унёсся сеять панику в рядах лучников. Ему ещё потом отвести медоежа обратно к барду и Луке…

Круглые лица десятника Алека, дюжинника Анфима и его соратников было последним, что я увидел. Меня при этом занесло, потому что дружинник, висящий на щите, за что-то зацепился… Я чуть не влепился в лежащую на боку телегу, но не стал снижать ходу, а просто протаранил её лбом и плечом, отталкивая в сторону, словно разъярённый бык.

Появился бросс Малуш эффектно… В руках оглобли от переполненной кареты, а в зубах щит с висящим дружинником. Ну, зато будут знать, что планы у бросса одновременно и просты, и в то же время гениальны, как высшая магия.

«Значит так, в конце обоза карета с выжившими и ранеными. Надо их спасти».

«Тогда я притащу карету…»

Эти мысли были последними перед тем, как темнота овладела моим зрением, и я свалился. Мои губы так и не успели произнести заветное: «бросс Малуш».

Чтобы уж точно запомнили… Ведь повторение — мать беспредельной власти и могущества, это любой Тёмный Жрец знает.

* * *

И всё-таки бросская кровь хороша, хоть и не избавляет от мучительной телесной боли после пробуждения. Ужасно горящая магическим огнём рана в шее, всевозможные травмы по всему телу… Наверное, легче найти у меня места, куда стрела ещё не втыкалась.