К этим словам всегда прибавляется небольшой «пшик» из распылителя с сильным депрессантом, чтобы усугубить ситуацию. Традиционно шемоборам-отступникам надлежит убивать себя самостоятельно — это гарантирует им несколько тысяч лет посмертного повторения пройденного: жизненное кино закольцовывается, ситуация разворачивается по привычной схеме, с неумолимостью приближающегося пригородного поезда, и её надобно переживать заново, каждый раз, и снова умирать. Считается, что, проделав такую работу над ошибками, в следующих жизнях герой не станет заниматься всякими глупостями вроде самоубийства. Но Костя был отличником. Он не мог умереть, не исправив полученную двойку.

— Простите меня ещё раз. Но если я вам ничего не должен, давайте распрощаемся, — твёрдо сказал он и протянул своей наставнице руку.

Та плюнула в протянутую ладонь, крутанулась на каблуках и умчалась прочь, словно в туфли её были вмонтированы ролики на атомной тяге.

А Костя вновь приготовился рассылать резюме. На этот раз он уже не составлял рейтинг самых успешных компаний. «Для начала, — подумал он, — нужен стаж и опыт. Поэтому я пойду в любое нормальное, не шпионское место, где нужны такие, как я».

Он ходил на собеседования, как на работу. Очередным «нормальным, не шпионским местом» оказался филиал крупного московского издательства.

Костя вошел в старинный маленький домик, непонятно каким чудом уцелевший в этом непостоянном мире. Поднялся по щербатым ступенькам. Прошел через запущенный зал, заваленный пачками книг, заставленный коробками с техникой, запорошенный штукатуркой и пылью веков. Вошел в кабинет директора.

Директор поздоровался и посмотрел на него как-то рассеянно, перечитал ещё раз резюме, снова посмотрел. Задумался. Костя спокойно сидел за столом, стараясь сохранять на лице приветливое и уверенное выражение.

Дверь распахнулась, и вошли новые действующие лица — высокий седой старец и коротенький подвижный толстяк. Поглядели сквозь Костю так же, как несколькими минутами ранее — директор филиала.

— Даниил Юрьевич, дайте пока молодому человеку тестовое задание, нам нужно кое о чём поговорить с глазу на глаз, — нарушил молчание толстяк.

Костя с готовностью вцепился в бумаги, которые молча положил перед ним Даниил Юрьевич. Проглядев их наскоро, он понял, чем вызвана задумчивость и рассеянность этих троих: с такой бухгалтерией жить можно до первой налоговой проверки.

Тем временем Даниил Юрьевич покинул кабинет в компании высокого и короткого.

Все трое вышли в приёмную и уселись в углу, на пачках с книгами. Мимо, извергая проклятья, пробежал Лёва и даже их не заметил. Хлопнула внизу дверь — Лёва умчался на дело.

— Ишь как взбесился ваш Разведчик, — ухмыльнулся Кастор. — Шемобора в доме почувствовал, не иначе.

— Бывшего шемобора, — уточнил Даниил Юрьевич. — А Разведчик у нас всегда бешеный.

— Для шемоборов не существует срока давности. Бывший даже хуже. Одних предал, предаст и других! — ярился Кастор. — Я за то, чтоб пустить этого кадра в расход. Вон, Бойцы истосковались. Скажем, что это их враг, Студент. Пусть замочат его и почувствуют удовлетворение. Заслужили.

— Они должны найти своего Студента, — вмешался Трофим Парфёнович. — Им это важно. Мы не имеем права на подлог.

— Я ознакомился с его резюме, — сказал, немного подумав, Даниил Юрьевич. — И показал его Москве. Москва одобрила. Мне нужен этот парень, у нас тут такой кавардак, три бухгалтера за два месяца уволились. А этот, раз ушел от шемоборов и нашел в себе силы жить дальше, должно быть, крепкий. На него одна надежда… А может быть, можно как-то память ему стереть?

— Если как-то можно — возьми и сотри, — сварливо отозвался Кастор.