С Итальянской выезжал и всё никак не мог выехать фургончик с игривой надписью «Сборная Санкт-Петербурга по мебели». На корпусе его был нарисован почти полностью собранный пазл с изображением дивана. Недостающую деталь мозаики подтаскивали двое улыбающихся мужчин в униформе. «Пазл… части… диван в честь пазла», — забормотал шемобор и тут же прервал себя, потому что, засмотревшись на фургон, чуть не врезался в молодого человека со смышлёным, хотя несколько встревоженным лицом. Молодой человек бежал не разбирая дороги. Тоже почти спятил, видимо. Может, поговорить с ним? Как сумасшедший с сумасшедшим?

— Вы тоже часть какой-то силы? — устало спросил шемобор у молодого человека.

Тот проворно отпрыгнул на проезжую часть, перебежал на набережную и помчался в обратном направлении.

«Это твой родной город. Тут всегда так», — успокоил себя Дмитрий Олегович и свернул на Итальянскую.

Молодой же человек снова оказался на Невском. Это был Виталик. Он следовал совету странного букиниста — не разговаривать с незнакомцами, но незнакомцы, как назло, сами заговаривали с ним на каждом шагу. Как затравленный дикий зверь он метался между Малой Морской и Фонтанкой, уже не понимая, кто он, что он, зачем и куда бежит.

Он остановился рядом с Казанским собором, отдышался, прислушался к себе. Кажется, три тысячи лет назад на него было наложено заклятье. И снять его может только тот, кто его наложил.

Виталик всхрапнул, как норовистый конь, и побежал в таинственную пещеру с книжными сокровищами. Пусть старик оберет его как липку, пусть последнее возьмёт, но освободит от этой мучительной невозможности разговаривать с людьми.

На этот раз букинист сидел за прилавком и что-то вышивал, насвистывая, как певчая птица. Увидав Виталика, он тут же перестал свистеть.

«Не свисти — денег не будет», — вспомнил Техник и горестно вздохнул. Денег у него и так уже почти не было.

— Что, вы уже прочитали все пять книг? — улыбнулся букинист. — Я же говорил, что «Библиотека приключений» вам понравится.

— Не читал. Вы с меня заклятье снимите, а? — чувствуя себя полным идиотом, попросил Виталик.

Видимо, его чувство передалось собеседнику.

— Какое заклятье? — нахмурился тот и поправил на носу очки.

— Чтоб не разговаривать с незнакомцами. Вы сказали мне…не разговаривай с незнакомцами. И я не разговариваю. А они — разговаривают.

— Беда, беда, — насмешливо покачал головой старик. — Я сказал «Никогда не разговаривайте с неизвестными!». Какое заклятье, о чём вы? Это же Булгаков. «Мастер и Маргарита». Название первой главы.

— Но вы сказали, что это совет…

— Да. Это совет. Читайте классику, там всё давным-давно написано.

Виталик примолк, пристыженный.

— А кирпич? Ни с того ни с сего? — поёжившись, припомнил он.

— Что — кирпич?

— Чуть не упал! Мне! На голову! Когда неизвестный со мной заговорил.

— Ну не упал же. Об этом тоже читайте. Вообще — побольше читайте.

— Да! Есть! Так точно! — вытянулся в струнку Виталик.

— Вольно, — ответил старик. А потом щёлкнул каким-то выключателем, вмонтированным в прилавок, и букинистическая лавка погрузилась в полутьму.