— Вам не удастся испытать это ощущение на собственной шкуре. Так что нечего и думать, — срезал его старик. — Может быть, хотите приобрести книгу? Вот там, — он указал на стеллаж, — Стоит серия «Библиотека приключений», совсем задёшево отдаю, потому что особой ценности книги не представляют. Приключения обычно отвлекают от дурных новостей.

Виталик вздрогнул. У него в кармане завибрировал мобильный. Он достал трубку и, уже заранее не ожидая ничего хорошего, прочитал сообщение от Вероники.

«Сегодня ВНЕЗАПНО совещание по скайпу с Нью-Йорком. Когда закончится, не знаю. За тобой не заеду, кино отменяется, на ужин разогреешь перцы в синей миске, вторая полка слева. Освобожусь — напишу».

— Тьфу ты! — воскликнул Техник. — А ведь Лёва с таким трудом выбил нам два билета на премьеру. Кого теперь пригласить-то, я же со всеми подругами расстался…

— Иногда одна плохая новость компенсирует другую, — сказал старик, — Всё же поглядите на «Библиотеку приключений».

Виталик подошел к указанному стеллажу, чтоб не сердить хозяина, и тут снова завибрировал телефон. «Убей меня, браза, твои билеты в кино в последний момент отдали какой-то гоблиноподобной шишке и его чиксе», — писал Лёва.

Виталик в ужасе посмотрел на букиниста, который мирно помешивал чай старинной латунной ложечкой.

— Пять книг… из «Библиотеки приключений»… возьму я… — как загипнотизированный, сказал Техник.

— Считайте, что мы произвели натуральный обмен. С вас — сто двадцать пять рублей, — невозмутимо отозвался старик.

Виталик покорно отдал деньги, полученные за Бржижковского, а потом сунул в рюкзак пять тоненьких книжек в истрёпанной мягкой обложке.

— И на прощанье — бесплатный совет, — тихо прибавил хозяин. Виталик замер и похолодел, — Никогда не разговаривайте с неизвестными!

Техник выбежал на улицу, под накрапывающий дождь. Подставил лицо прохладным струям. Он, наверное, ещё дёшево отделался?

— Пацанчик, не подскажешь, где тут обувь ремонтируют? — окликнул его хриплый голос.

Раньше Виталик непременно бы ввязался в дискуссию, сказал, что он не «пацанчик», что вывеску «ремонт обуви» поблизости не видел, начал бы опрашивать прохожих, чтобы как-то помочь человеку. Но, вспомнив предостережение букиниста, счел за благо припустить со всех ног по Малой Морской в сторону Невского. И правильно сделал. На то самое место, где он только что стоял — и где продолжал бы стоять, вступи он в беседу с неизвестным, — с крыши ни с того ни с сего свалился кирпич.

Дмитрий Олегович проснулся очень рано. В ужасе зажмурился, закопался лицом в подушку. На него смотрел не мигая маленький красный бегемот. Собравшись с силами, вспомнив о том, что смерти нет, напомнив себе, что он шемобор, а значит, красные бегемоты ему не страшны, добавив при этом, что красных бегемотов не существует в природе вовсе, особенно маленьких, он снова открыл глаза в надежде на то, что видение исчезнет. Но оно никуда не делось. Зато постепенно стала проясняться картина.

Он — на кухне у Джорджа. Перед ним — край стола, скатерть свисает чуть не до самого пола. На скатерти пасутся красные бегемотики и чёрные жирафики. Нет никакого сомнения в том, что скатерть выбрала Анна-Лиза, со свойственным ей тонким вкусом. А Джордж, со свойственным ему романтизмом, не стал выбрасывать эту скатерть после того, как фрекен Корхонен в очередной раз ускакала из его жизни.

Дмитрий Олегович сел на диване, залпом выпил стакан воды, предусмотрительно оставленный в изголовье, сложил пальцы «козой», ткнул в глаза ни в чём не повинному бегемоту и поплёлся в душ.