— Молодец, — услышал Виталик знакомый голос и обернулся. Перед ним стоял Борис Т.

Техник не был робким парнем, более того, его целью был именно этот человек. Однако в коленках возникла предательская слабость, засосало под ложечкой. Ну что он, маленький нелепый Техник, может сказать этому великому гению? Но великий гений привык внушать трепет и уже не замечал этого, а потому продолжал говорить сам.

— Такой шедевр. На каждый кадр — по десять дублей! — покачал головой он.

— «Броненосец "Потёмкин"» снимаем, ага! — ввернул проходивший мимо худой человек в белой рубашке и чёрных подтяжках. И почему-то добавил по-шведски, но с оксфордским акцентом: Jävlar vad det regnar!

Борис Т. засунул руку в карман, показал краешек фляги и вопросительно посмотрел на Виталика. Тот кивнул головой.

Они укрылись от посторонних глаз в некоем подобии палатки, уселись на пустые деревянные ящики и стали наблюдать за действиями Порфирия Сигизмундовича. Тот бегал на четвереньках перед семейством моржей. На лицах моржей отражалось недоумение пополам с туповатой услужливостью.

— Всё, сегодня уже ничего не снимем. Будем орать, увольнять массовку, снова нанимать с понижением ставки, пойдём картинно топиться в Неве и так далее, — махнул рукой Борис Т., скручивая фляжке голову. Виталик уже держал наготове пластиковые стаканы. Закуска — бутерброды с колбасой, салом и ветчиной — лежала рядом, на свободном ящике.

— Как же вы его терпите? — поёжился Техник. — Наш Циани… директор труппы тоже иногда ругается. Но такого я не видел.

— Порфирий-то? Да он нежнейший цыплёночек! Мы его не терпим, мы — жалеем, — ухмыльнулся Борис, с удовольствием откусывая от бутерброда.

Когда дружба, подкреплённая горькой охотничьей настойкой, окрепла и Виталик перестал ощущать робость в присутствии популярного артиста, он завёл разговор про Ольгу Викторовну, которая готова на всё.

— Всё бы сделала, значит? — задумчиво повторил Борис и вдруг оживился: — Всё-всё? Точно? А фото её у тебя есть?

— Нету, — растерялся Техник.

— Что ж ты так? — со слезою в голосе спросил артист. — Ну хоть скажи, какая она из себя?

— Ну, такая. Высокая, худая, злая очень.

— Понятно. Ограничимся звонком. Злых, худых мне и в Москве хватает.

— Звонком?

— Ну да. Или ты хочешь сказать, что у тебя нет её телефонного номера? — раздраженно спросил Борис. Он только что собрался по зову души сделать доброе дело, а этот неформал из любительской труппы всё портит.

— Есть, есть! — заворковал Техник. — Рабочий. Я сейчас позвоню сам, всё в порядке, меня с нею соединят. И я вам трубочку тут же и дам.

— Ну да.

Борис отвернулся и переключил внимание на Порфирия Сигизмундовича, танцующего вприсядку.

Гудки были длинными и неуютными. Как будто в офисе Сергея Сергеевича сегодня был выходной. Наконец подал голос автоответчик, сообщивший, что секретаря нет на месте, но можно воспользоваться внутренним номером абонента. Наудачу Виталик набрал первый попавшийся «внутренний номер абонента», попал в бухгалтерию. К счастью, там сидели живые люди, которые, не задавая лишних вопросов, переключили его на Ольгу Викторовну.

— Пора! — Виталик передал трубку Борису.

Тот ничуть не изменился в лице, продолжал сидеть, чуть ссутулясь, поглядывая на обезумевшего режиссёра.