Джордж вспомнил о своих прекрасных концепциях и без всякой жалости вышвырнул их из головы. Находиться с кем-то в одном мире и находиться с ним в одном мире и вдобавок совсем близко — это не одно и то же. Находиться рядом — это вдвоём быть одним миром. Когда вы не рядом, можно обмениваться словами и утешать себя концепциями. Когда рядом — слова и концепции отступают, начинается жизнь, такая, какой она, должно быть, была в раю и какой она однажды снова станет.

Аня глядела им вслед. Что объединяет этих людей? Точно не любовь. Любовь — это крики, эмоции, объятия, особенно после долгой разлуки. Это напоказ, как у Алёнки с Ильёй из параллельной группы. Это сразу видно.

Но не слишком ли много в этой пьесе посторонних персонажей? Сердечный друг в пальто — раз. Но он, конечно, джентльмен и посторонится, когда поймёт, как Джордж и Аня подходят друг другу. Женщина-политик — два. Она не конкурентка на любовном фронте, но какую-то власть над ним имеет. Надо выяснить. Барменша в косицах — три. Вот за ней стоит проследить отдельно. Она-то и внушает главные опасения.

Шурик умчался в редакцию «Невских перспектив», на ходу выдумывая повод для разговора с Мишей Ёжиком. В кабинете стало пусто-пусто и тихо. Денис с удивлением отметил, что в тишине работается труднее. Без шуршания конфетных обёрток, шелеста страниц, разговоров запросто, наполняющих кабинет, когда там хозяйничает Шурик, — совершенно невозможно сосредоточиться на монотонной работе.

Денис отметил этот факт как курьёзный, решил, что всё дело — в привычке, и вышел в приёмную. Там-то тишина бывает разве что ночью.

Наташа, сидя за своей конторкой, тихо говорила по телефону, прикрыв трубку рукой. Она была словно журчащий ручей или, скорее, нимфа этого ручья.

Денис заварил чай и отошел к журнальному столику. Посмотрел на часы. Надо дать напитку настояться около пяти минут, после чего можно будет присесть на диван и выпить пару чашек.

Прибежал Виталик, без спросу приподнял крышку заварочного чайника, понюхал содержимое. Кивнул одобрительно, но всё-таки направился к кофейному автомату.

— Вредно для сердца так много кофе пить, — сказал Денис, обращаясь скорее в пространство.

— Для сердца вредно — страдать от разлуки с объектом обожания. А я уже час, если не больше, разлучен с моим любимым напитком! — был ответ.

Денис лишь снисходительно хмыкнул. Виталик слишком уж высокого мнения о своих коммуникативных навыках, а на деле — трепло гороховое. Вот и с букинистом не смог найти общий язык, тогда как он, Денис… Впрочем, постойте-ка. Денис так же, как Виталик, позорно провалил это задание. Отличие лишь в том, что хозяин по-разному отвлёк каждого из них от главной цели визита.

«Вот! — прокомментировал внутренний голос. — Он же сказал, что дело попалось трудное. А ты: «отвлекаться на мелочи», «думать о чём угодно», а сам хорош ли?»

Денис растерялся — внутренний голос прежде никогда не нападал на него так яростно. «Так ты раньше всегда сам исправлял свои ошибки. Ну-ка извинись!» Денис скрестил руки на груди, вцепился пальцами в предплечья так, что побелели фаланги. Нет, никогда, ни за что. Он умеет признавать свои ошибки. Уже признал. Внутреннему голосу это известно. Но извиняться перед Виталиком, тем более в присутствии Наташи, он не станет — слишком унизительно!

Словно услышав его мысли, Наташа закончила разговаривать по телефону и понесла документы на подпись шефу.

Техник отошел от кофейного автомата с полной чашкой кофе, сделал щедрый глоток, поперхнулся, закашлялся, слёзы брызнули у него из глаз. И перед таким человеком — извиняться?

Виталик подошел к Денису, поставил свою чашку рядом с его заварочным чайником, снял очки, вытер глаза подолом футболки, надел очки и тихо сказал:

— Как честный человек.