Хозяин узнал его, весело поприветствовал:

— Давно не видели вас, месье Поль. Вы все тот же.

— Значит, сильно изменился, — улыбнулся Поль. — Раздобрел, а?

— Да вы всегда добротой отличались, — шутливо и весело ответил хозяин.

Поль вопросительно посмотрел на Санди.

— Как во Флоренции? — спросил он. — Или...

— Мы в Париже, — ответила она.

Поль взял один ключ и повел Санди по узкой лесенке на второй этаж, и они оказались в небольшом уютном номере, освещаемом мягким светом настольной лампы.

— Если захотим, нам принесут и поужинать, — сказал Поль. — Я тут жил на полном пансионе. Кстати, держи. — И он протянул большую коробку, прихваченную в машине.

Как хорошо воспитанная девочка Санди тут же развернула шелковистую атласную бумагу и, увидев пеструю сладкую мозаику, опустив ресницы, очень серьезно поблагодарила — все, что происходило сейчас, было так значительно.

— Я в душ, — сказала она.

Поль кивнул и пошел за ней следом, пуговица за пуговицей он расстегивал блузку, нежно высвобождая, избавляя от лишнего удивительное женское тело, на которое смотрел с восторженным восхищением. Прикасаясь, он словно бы священнодействовал, и Санди блаженно доверилась этим сильным и бережным мужским рукам.

Стекали струи воды, оставляя капли на шелковистой коже, и мужские губы осторожно выпивали их, пробуждая волнение и трепет жизни. Поль подхватил Санди в мохнатую простыню и отнес в постель. Вытирая, он касался легкими поцелуями плеч, груди, живота, коленей, ступней, а потом разделся сам. И опять стал, лаская, целовать чудесное нагое тело, словно бы творя его в белоснежной пене простыней. И под его поцелуями Санди уже вся ожила и вся уже трепетала — изнемогая, она льнула к ласкающим ее рукам и губам. Истома желания переполняла ее.

Плод созрел, исполнившись жизненной силы, и только тогда вонзился нож, высвобождая забродивший сок.

Мягкие пульсирующие волны понесли, закачали Санди, все быстрее, быстрее, быстрее, — вспышка! — и, закричав, она полетела. К солнцу? В бездну? И очнулась мягкой, бескостной и растеклась бы, если бы не горячие руки Поля, который крепко держал ее в своих объятиях.

Они смотрели друг другу в глаза, и не было между ними преграды, они были одним существом.

— Я твоя, — очень тихо сказала Санди.

— Я знаю, — тоже очень тихо и серьезно ответил Поль.

Да, так оно и было. Это была его женщина, потому что ему одному давала она изумительную возможность быть ее господином, быть всесильным и расточать свои силы, быть богачом и расточать свои дары.

— Я опять хочу тебя, — признался Поль.

С первым лучом солнца Поль был уже на ногах. Поцелуями он будил Санди, а она никак не хотела проснуться, но наконец, улыбнувшись, приоткрыла милые сонные глаза.

— Знаешь, я наконец все понял. Я поеду, ладно? Все хорошо.

— Хорошо, — отозвалась Санди сонным эхом и глаза ее снова закрылись.

Поль на цыпочках вышел, расплатился внизу, предупредив, что мадам уедет позже, и уехал.

Ровно в восемь, как по будильнику, Санди проснулась. Поля не было. Он уехал. Поль — жизнь.

Словно сосуд с водой, от пяток до макушки, она была налита блаженной истомой счастья и, боясь расплескать ее, двигалась медленно и важно. С наслаждением приняв душ, Санди оделась и причесалась, внимательно разглядывая себя в зеркале: сосредоточенное лицо, чуть припухшие губы и удивленный, пристальный взгляд.

Неторопливо она спустилась вниз, отдала ключ, простилась с хозяином, посидела в кафе на углу за чашечкой черного кофе и спустилась в метро.

Сколько лет она не ездила на метро и теперь с любопытством смотрела на неширокие белые коридорчики, залепленные рекламами, лесенки вверх, лесенки вниз.