— молодые, старые, озабоченные, веселые. Ей будто омыли глаза, и они стали более зоркими. Будто омыли сердце, и в нем проснулся источник неиссякаемого тепла. Действительность приблизилась к ней и показалась необыкновенно значительной. Все было необычайным и значительным в это утро — утро, в которое началась ее жизнь.

Глава пятнадцатая

Премьера

Марго придирчиво оглядела себя в зеркале. Ничего не скажешь, платье ей к лицу: ярко-красное, оно чудесно гармонировало с ее розоватой кожей, румянами, яркой помадой. Короткая стрижка — будто Марго надела золотую облегающую шапочку — тоже ей к лицу; ягуаровый палантин — как хорошо, что в моде теперь искусственные меха; золотые туфельки на очень высоком каблуке. Ничего лишнего. Марго чувствовала себя легкой, подтянутой, стремительной. Она была готова к новым завоеваниям.

Вызвав такси, Марго назвала адрес. Вошла со служебного входа и сразу попала в объятия ассистентки режиссера, а потом самого Треньяна. Мэтр ей обрадовался, Марго это сразу почувствовала по повлажневшим глазам, долгому поцелую.

— Ну, иди, иди! — И он по-отечески шлепнул ее пониже спины. — Там тебя ждут.

Улыбающаяся Маргарита заглянула для начала в фойе, украшенное зелеными вьющимися растениями, освещенное рассеянным светом. Народу было еще совсем немного, больше незнакомых, наверное, журналисты, кинокритики, а может, и чьи-то родственники. Расположившись группками в уютных круглых креслах, собравшиеся беседовали. Первый просмотр организован, как всегда, для узкого круга, для тех, кто решает, быть успеху или нет и каков будет прокат.

Заметив Терезу Мерри, Марго подошла поздороваться. Мадам Мерри была ее идеалом, когда-нибудь и она будет именно такой женщиной — благовоспитанной, элегантной, респектабельной. Оценив безупречного покроя незаметное платье Терезы, скромную нитку настоящего жемчуга, Марго, вспыхнув, мгновенно сообразила, что одета как куртизанка, а вовсе не как актриса. Потому и получила по попке от Треньяна...

Мадам Мерри сразу поняла, что смутило и расстроило молодую актрису. Но она симпатизировала Маргарите, талантливой, чуткой, отзывчивой. Тереза усадила ее возле себя и ласково сказала:

— Работать с Треньяном большая честь. Он доволен вами и мной. Нам очень повезло, Маргарита.

Тереза говорила доверительно, дружески, на равных, и Марго опять вспыхнула, на этот раз от удовольствия.

— У вас прелестный туалет, и со вкусом, — продолжала мадам Мерри.

Маргарита мгновенно подобралась: ей было бы очень жаль, если бы Тереза оказалась лицемеркой, похвалив то, что похвалы, по большому счету, не заслуживало, тогда бы ничего не стоили и ее слова об их общем успехе.

— Если хотите, я могла бы порекомендовать вас своему портному, он шьет только актрисам со вкусом, потому что они способны оценить его советы.

Хотела ли Маргарита? Да удостоиться чести попасть к портному Мерри — это даже больше, чем получить Пальмовую ветвь! Она попадала в элиту, в избранный круг, удостоилась высшего благорасположения! Тереза все ей высказала, но с каким тактом!

— Благодарю вас, мадам! Вы всегда были моим идеалом актрисы, но теперь вы просто мой идеал! — пылко воскликнула Маргарита и посмотрела с такой преданностью, что Тереза лишний раз посочувствовала молодой женщине, еще столь в себе неуверенной.

Улыбнувшись, она ласково похлопала ее по руке и прибавила:

— Не стоит преувеличивать, детка, все образуется, все образуется...

Марго поняла, что аудиенция окончена, и, еще раз повторив слова благодарности, отошла.