|
Зия продолжала негромко петь. Рваная, взбаламученная рана под ее скребущей ступней становилась все шире, с нарастающей скоростью раскрываясь между Зией и Эйффи. Теперь Фаррелл ощущал и запах — запах небывало перегретых тормозов.
Оскалив зубы, так что наружу вылезли десны, Эйффи медленно, словно лунатик, все выше и выше поднимала руку, пока та не начала наливаться синим огнем. Затем она вскрикнула скорбно и резко, и это было последнее, что ясно расслышал Фаррелл, ибо синее пламя, грянув с ее руки, взорвалось, окрасив в цвета лавы весь окружающий мир. Зрение возвратилось к Фарреллу раньше, чем слух, и он увидел распростертых на земле Бена и Джулию. Да и Эйффи, припав на одно колено, терла глаза.
Зия стояла над Эйффи, предлагая ей руку и говоря (в голове Фаррелла вновь стали стекаться друг к другу разбросанные взрывом слова):
– А вот это как раз оружие дальнего боя, да еще и самое древнее. Не мой ли сын научил тебя использовать молнию на таком расстоянии? Дорогая моя, тебе не следует слишком серьезно относиться к тому, что он говорит, в его образовании немало пробелов, — и отвернувшись, она задумчиво и скрупулезно осмотрела то место, где молния снесла с поверхности земли все чужеродное, так что от травы и следа не осталось. — Впрочем, у тебя хорошо получилось. Стыдиться нечего.
Она все поворачивалась и поворачивалась, оставаясь на месте, танцуя сама с собой, и уже потянулась к косе, собираясь ее распусить, как в ту ночь, когда пыталась помочь Мике Виллоузу. Но в этот раз жесткие, седоватые волосы пали ей на плеча по-иному — бесконечно удлиняясь, окутывая ее тело искристым туманом, в котором она кружилась уже безостановочно, свиваясь в светящийся кокон. Плотное тело, казалось, вытягивалось вместе с волосами, томно покачивались бедра, толстые обрубки ног на глазах становились все более стройными и грациозными.
– Сука, подлая, уродливая, старая сука, — выдавила Эйффи и метнула в Зию нечто, также принятое Фарреллом за молнию. Но эта пригоршня ярких огней прямо в воздухе вскипела, уплотнилась и слиплась в полосатую змею длиною в бильярдный кий, череп ее почти вылезал из кожи, до того ей не терпелось ударить. Она нырнула в волосы Зии и сгинула.
Зия продолжала скользить и вращаться, все еще претерпевая изменения, а Эйффи меж тем, танцуя, обогнула ее и вызывающе прислонилась к ивовому стволу, сложив на груди руки.
– Чтобы ты не тратила времени зря — то, что я умею делать с деревьями, это просто фантастика. Я тебя честно предупреждаю.
– Я тебя предупреждала, — громко сказала Эйффи, но Фаррелл заметил, как она украдкой бросила еще один быстрый взгляд на Никласа Боннера, который теперь ворочался, пытаясь сесть.
– Ну, считай, что мне тебя на блюдечке поднесли, — промолвила Эйффи и сквозь разрез в бархатном подоле своего платья, проворно сунула ладонь себе между ног. Затем, произнеся несколько слов, которых Фаррелл не расслышал, она потерла ладони одну о другую, с двух сторон обхватила ивовый ствол и разодрала его надвое. Ствол стонал, скрипуче позвизгивал и, бессмысленно размахивая ветвями, щепой рассыпался в ее руках. Эйффи же, расколов его, как мозговую кость, запустила вовнутрь длинные, костлявые пальцы и принялась рыться в дереве, будто медведь в мусорном баке.
Фаррелл придержал Бена, сказав:
– Подожди. Ни тебя, ни меня даже нет здесь. Подожди, Бен.
– склон холма выглядел, как пляж в начале прилива, его усыпали взмахренные обломки ветвей, кора, отодранная влажными полосами с торчащей в стороны щепой, и бесформенные комки древесины размером с каминные поленья. Сила, обретенная Эйффи с помощью заклинания, явственно сходила на нет. В намокшем от пота бархатном платье она оперлась на оставшийся от ивы разможженный пенек и дышала, и в дыхании ее слышались те же звуки, какие издавало гибнущее дерево. |