Изменить размер шрифта - +

Бен откликнулся:

– Зия, я не пойду.

Она ответила ему на том, другом языке, и Бен, отвернувшись, вперился взглядом в исчезающие стены.

Зия повернула голову, чтобы отыскать в тускнеющем свете Джулию.

– Ты очень отважна и милосердна, — сказала она. — Каннон всегда будет приходить к тебе в минуту нужды.

Эйффи мирно стояла, еще удерживаемая Джулией, в глазах ее воцарился жуткий покой, она лишь немного хмурилась, словно озадаченная бессмысленным вопросом. Только рот ее чуть подрагивал, подобно леске с наживкой, взятой и уносимой кем-то слишком тяжелым для нее и неукротимым.

– Я не хочу ее помощи, — ответила Джулия. — Ни ее, ни других богов. Я их ненавижу.

Зия кивнула — серьезно и, пожалуй, одобрительно.

Джулия ничего не ответила.

Она сняла с пальца кольцо и протянула его Фарреллу.

Кольцо, походившее цветом на только что выпеченный хлеб, было из золота, отлитого в виде толстой, мягкой, сонно свернувшейся змеи с едва намеченной женской грудью. Единственный оставшийся снаружи глаз был продолговат и пуст — надрез, открывающийся во тьму, никогда еще не виданную Фарреллом.

– Оно не волшебное, — сказала Зия, — и никакими полезными свойствами не обладает. Сделать оно ничего не способно — только напоминать тебе обо мне.

– Спасибо, — сказал Фаррелл. Он осторожно надел золотую змею на палец, кольцо подошло — лучше и быть нельзя. Зия вновь обратилась к Бену на своем языке, но он остался стоять к ней спиной. Тогда она кивнула Эйффи, споткнувшейся, едва Джулия отпустила ее, но затем послушно шагнувшей вперед. Зия взяла в ладони пустое, лишенное черт лицо.

– Ну что же, давай посмотрим, — сказала она. — Ты с моим сыном злоумышляла против меня, ты дважды пыталась меня уничтожить, и на второй раз возмечтала похитить мое бессмертие, а это, если вдуматься, пожалуй, наихудший вид святотатства. В добавление к этому, ты попусту тратила твой невеликий, но чудный дар на глупые пакости. Ты повинна в смерти одного человека, и в безумии другого, в которого ты вселила чужую душу; ты нанесла еще горший вред, о котором даже не ведаешь, людям, коих ты ради своей гордыни, ради забавы, ради мести таскала взад и вперед по времени . А от меня ожидают, что я прощу тебя лишь по одной причине — дабы подрадовать подругу, считающую, что если она расскажет мне, как она ненавидит богов, то и получится убедительное ходатайство с ее стороны.

Она опять рассмеялась — негромко, поистине неспособная совладать со смешливостью, приличной одним только смертным.

– До чего же я в самом деле дошла, если таково последнее из деяний, совершаемых мной в этом мире.

К ноге Фаррелла прижалась дрожащая Брисеида. Обернувшись, он увидел, что угла, в котором пряталась собака, больше не существует. Дверь оставалась еще различимой, но снаружи к ней подбирался белый распад. И все больше и больше казалось, что голос Зии исходит из такой же пустоты.

– Дом разваливается, вам здесь нечего делать. Я не смогу защитить вас

– если вы умрете, то умрете по-настоящему. Уходите же, уходите сию минуту.

Джулия попыталась что-то сказать, но Зия ей не позволила.

– Девочка остается со мной, я сделаю для нее, что смогу. Чего вы дожидаетесь, прощальных поцелуев? Я покончила со «здравствуй» и «прощай», покончила с этим местом, покончила с вами. Подите прочь из моего дома!

Они и не нашли бы его, но их вела Брисеида. Они бежали, стараясь не отставать от ее помахивающего серого хвоста, громко перекликаясь, чтобы не потерять друг друга; и хотя собака мчалась вперед с неправдоподобной уверенностью, ей то и дело приходилось петлять и петлять, ибо безмолвный ветер забвения вырывал из под ее лап этажи и лестничные пролеты.

Быстрый переход