Изменить размер шрифта - +

Фаррелл в последний раз подвез Джулию до работы. Дорогой оба молчали. Они держались за руки даже когда Фарреллу приходилось переключать скорость. Он остановился у здания, в котором она работала, и Джулия сама вылезла из автобуса подошла, обогнув капот, к водительскому сиденью и поцеловала Фаррелла, наполовину вытащив его из окошка.

– Будь осторожен, — сказала она. — Ты единственное, что у меня осталось.

– Единственное что?

Обойтись без этого вопроса было невозможно, но когда она ответила, оба уже смеялись.

– Если бы мы только знали, что. Мы бы тогда уже эвон где были.

Она еще раз поцеловала его и ушла, не прощаясь. Последнее наполнило Фаррелла странной надеждой и покоем — он не помнил, чтобы Джулия хоть раз попрощалась с ним, зато они каждый раз встречались вновь.

– Пилот вызывает штурмана, — обратился он к Брисеиде.– Куда, к дьяволу, ехать?

Брисеида бухнулась лапами на приборную доску и заскулила, мотнув мордой в сторону Залива. Фаррелл подождал, пока Джулия скроется из виду, и включил зажигание.

При выезде из кампуса в глаза ему бросился похожий на циркового распорядителя рыжеволосый мужчина в костюме-тройке — пристроясь рядом с тележкой продавца горячих крендельков, он громко выкрикивал расписание, в соответствии с которым вот-вот предстояло прибыть Антихристу.

– Вот, полюбуйся, — порекомендовал Фаррелл Брисеиде. — Их тут пруд пруди, они проповедуют грабителям под дождем, обращают в истинную веру пожарные гидранты, в общем, психи, пробу негде ставить. Но они вынуждены это делать, вынуждены пересказывать другим услышанное ими от Бога, так что получается — и они все тоже вышли на поиск. А тут как раз я проезжаю мимо, такой уравновешенный, цивлизованный, и знал бы кто, что я спрашиваю у собаки, куда повернуть, чтобы найти нашу богиню. Полный восторг!

Мимо школы, похожей на выстроенную маврами авиабазу, ехать прошлось медленно, испепеляя взглядом спокойных, не поднимая глаз, соступавших ему под колеса подростков — видимо, приобретших неуязвимость в комплекте с висевшими у них на животах магнитофончиками. Четыре девочки в длинных юбках двигались ему навстречу, в ряд, словно завеса цветного дождя. Одной из них была Эйффи. Она шла в середине, хихикая и дурачась, то опираясь на подругу чтобы поправить сандалию, то со смехом припадая к другой, поталкивая их бедрами и обнимая руками за плечи. Фаррелл услышал, как она вскрикивает:

Каштаново-желтая грива ее волос, то и дело проезжалась по лицам спутниц.

Фаррелл несколько раз крикнул: «Леди Эйффи!», — но она не обернулась, покуда он не назвал ее настоящего имени. Только тогда девочка посмотрела в его сторону, нахмурясь, помешкала, что-то сказала подругам и перешла через улицу туда, где он затормозил у бордюра, перегородив автобусом въезд в школу. Брисеида нетерпеливо скулила, но Фаррелл вылез наружу и стоял, глядя, как девочка подходит к нему.

– Привет, — сказала она. — Старый Рыцарь Чего-то Такого. Призраков и Драконов.

Она показалась ему немного бледнее той девочки, что обращалась в птицу, но в остальном он не заметил никаких изменений.

– Я слышал, ты заболела после Турнира Святого Кита, — сказал Фаррел.

– Теперь все в порядке?

Выражение Эйффи ненадолго стало озадаченным, потом она кивнула.

– Заболела, да. Сейчас все хорошо. Я сильно болела.

Фаррелл видел по ее глазам, что он для нее — человек со знакомым лицом, не больше, какие-либо воспоминания о его связи с событиями, предшествовашими Турниру, в глазах Эйффи отсутствовали.

– Настоящая горячка была, — продолжала она. — Я теперь многого не помню.

– А Никласа Боннера ты помнишь?

Лицо осталось совершенно пустым, настолько, что о притворстве не могло быть и речи.

Быстрый переход