Маттео деи Серви извлекал из принесенного свертка разного рода срендневековые атрибуты и торопливо переодевался, а маленький инструктор тем временем легкой поступью обходил своих подбитых ватой учеников, резко стукая одного по согнутой руке, чтобы тот поднял щит на уровень носа, хватая другого за плечо и разворачивая его так, чтобы оно составило со щитом прямой угол.

– Всепокорнейше прошу вас, юные лорды, согните ноги в коленях. Мы уже говорили с вами об этом, — голос у него был сухой и горячий, густой от нетерпения. — Правую руку на бедро, чтобы плечи оставались прямыми.

Он обошел вокруг мужчины в стальном шлеме и с силой пнул его под колено.

– Ступни стоят твердо, колени прямо над носками ног. Как будто вы сидите в кресле-качалке.

Мужчина в шлеме покачнулся, на миг показалось, что он свалится на пол. Инструктор сказал:

– Будь вы правильно сбалансированы, я бы не смог этого сделать, — и перешел к следующему ученику, чтобы выправить его стойку.

Хамид негромко рассказывал Фарреллу:

– Его зовут Джон Эрне. Он уже много лет занимается этим, но ничем больше с Лигой не связан. Не танцует, не бывает на празднествах, вообще ни в чем, кроме вот этого, не принимает участия. Даже на турнирах больше не сражается.

– А чем он занимается в остальное время?

Хамид пожал плечами.

– Понятия не имею. Возможно, он маклер, возможно управляющий в детском саду. Я полагаю, что он — консультант по конфиденциальным капиталовложениям, но доказать не возьмусь.

Инструктор уже выбрал меч из нескольких, стоявших в углу — все были вырезаны и выструганы из ротанга — и теперь замер, положив деревянный клинок на ладонь левой руки и задумчиво глядя на шестерых мужчин. Внезапно меч взлетел вверх, пронесся далеко у него за плечами, а сам инструктор, сделав на широко расставленных ногах два странных шажка, изо всей мочи саданул мечом по голове ближайшего к нему мужчину. Фаррелл замер на полувздохе, но ученик успел поднять щит и поймать удар, с громким стуком отбросивший щит к его лицу. Инструктор мгновенно отвел руку, норовя нанести жестокий рубящий удар по ногам ученика, а когда тот опустил щит, снова отбив клинок, он еще раз двинул по шлему и сразу затем по оставшемуся незащищенным боку ученика. Ученик отразил и эту атаку, но щит сдвинулся в сторону, и инструктор немедля наотмашь рубанул мечом по открывшейся ноге, метя чуть выше колена. Нога подогнулась, и ученик, выронив щит, схватился за нее обеими руками.

– Вверх и вниз, — холодно произнес инструктор. — Щит движется только вверх и вниз, господа мои.

И без дальнейших слов он набросился на следующего по порядку ученика — на Маттео деи Серви — обрушив на края его щита барабанную дробь ударов кружащего над головою меча. Направляемый предплечьем Маттео щит скакал и дергался, пытаясь отбить яростную атаку, однако Маттео не позволял ему сдвигаться ни в одну, ни в другую сторону, и ротанговый меч ни разу не коснулся его тела. Инструктор переходил от ученика к ученику — козлобородый голем в теннисной майке, с механической яростью колотя по выдвигавшимся навстречу щитам, костлявые руки неустанно вздымались, подтянутое тело почти взлетало над полом при каждом ударе. Грохот и лязг стояли в холодной комнате, словно внутри ветряной мельницы.

Добравшись до щуплого мужчины в громадном кувшинном шлеме, инструктор ненадолго замедлил движения, на морщинистом, немного склоненноми набок лице, казалось, возникло выражение стесненной жалости. Он нанес два легких удара, вынуждая стальной щит качнуться вправо и влево, затем сказал что-то, чего Фаррелл не расслышал. Ученик, не ответив, покачал головой и снова поднял щит, приняв положенную для защиты стойку. Инструктор вздохнул, и ротанговый меч с безумным погребальным звоном обрушился на раскрашенную сталь.