– У этого человека серьезное расстройство рассудка, — сказала Ловита Берд.

Хамид сложил под собою длинные ноги и откинулся, прислонившись к стене. Карие глаза его вглядывались во что-то, лежащее далеко отсюда:

– Может быть, все это и позволяет ему оставаться нормальным.

– Странное дело, — начал Джон Эрне. — Единственному, что я по-настоящему знаю о бое на мечах, всем вам придется научиться у кого-то другого. Первый же, с кем вы встретитесь на Турнире Святого Кита, заставит вас осознать и то, насколько важно уметь пользоваться щитом, и то, что вы этого совсем не умеете. Меч вы освоили довольно прилично, но все, что вы знаете о щите, сводится к умению вовремя выглянуть из-под гладильной доски и тут же нырнуть обратно.

Он вздохнул и, кривя рот, пожал плечами:

– Вот одна из причин, по которой я избегаю смотреть, как бьются мои ученики.

Крупный, светловолосый юноша, отвислый живот которого походил на узел с предназначенным для прачечной бельем, подал голос:

– Сэр Фортинбрас, — тот, у кого я как бы состою в оруженосцах — говорит, что щит следует выбирать настолько большой и легкий, насколько это тебе по руке. Если он тяжелее, чем нужно, он просто расколется.

– Именно поэтому сэр Фортинбрас за три года ничего не приобрел как боец, — спокойно ответил Джон Эрне. — Равно как и Рауль Каркассонский или Симон Дальнестранник. Столь полюбившиеся им длинные щиты предназначены для конников, в ближнем бою человек с таким щитом выглядит попросту жалко. Этот щит ослепляет вас в той же мере, в какой ограждает, он безобразным образом лишает вас равновесия, и стоит вам вооружиться им — все, какое-либо дальнейшее развитие вашей техники становится невозможным. Я мог бы пройти через целое поле, забитое людьми, вооруженными этими штуками, с одним только ножом, которым намазывают масло на хлеб. Это ерунда, а не щит.

Он ткнул пальцем в ученика-японца, стоявшего со сложенными на груди руками и слушавшего его с алчной гримасой на лице.

– Большая часть из вас, вероятно, ощущает некоторое превосходство над ронином Бенкеи, глядя, как он вечно мается с дотом, который его покрывает. Но ронин Бенкеи танцует со своим щитом, танцует весьма древний танец, ката, изображающий нападение и защиту. Он говорит, что танцует его дважды в день. Кто-нибудь из вас способен на это? Мартин? Арнульф? Орландо? Можете вы танцевать с вашим фанерным оружием? — они, ухмыляясь, пожимали плечами. В лице ронина Бенкеи ничего не переменилось.

– Со стыдом вынужден признаться, что и я не могу, — сказал Джон Эрне. Он вытащил собственный щит из висевшего на спинке стула чехла измахрившейся зеленой фланели. Подобно щиту ронина Бенкеи, этот тоже был изготовлен из стали и обтянут кожей, но форму имел круглую и немного выпуклую. Щит крест-накрест пересекали две стальные скрепы, увенчанные в месте пересечения массивным кожаным навершьем, вокруг которого шел писанный красками узор из листьев и полумесяцев.

– Сейчас мы займемся обманным натиском, — объявил Джон Эрне. — Смысл его, в отличие от настоящего нападения, которое, как мы с вами знаем, сводится к умению обрушить на противника удар в надежде лишить его равновесия, смысл его в том, чтобы заставить противника открыться с той стороны, на которую вы нацелились, причем так, чтобы самому остаться неуязвимым. На Турнире Святого Кита вам предстоит познакомиться со множеством хитроумных приемов этого рода. Некоторые из них будет применять ваш противник, так что вам лучше научиться и обороняться от них, и самим ими пользоваться.

Он кивком подозвал юного сквайра Арнульфа:

– Подойдите, я покажу.