– Да, сэр, не собираюсь, – твердо ответила она.

– И правильно делаете, – пробормотал доктор.

– Но сейчас речь не об этом.

– А он знает о вашем решении? Сам лорд Эдвард?

Джейми молча покачала головой.

– А его светлость герцог? – обвиняющим тоном спросил мастер Грейвс.

Джейми глубоко вздохнула, неожиданно в – ней проснулся гнев.

– Нет, мастер Грейвс, никто из семейства Говард пока не знает об этом. И мне очень хотелось бы знать, откуда вы…

– А вам не кажется, что пора рассказать им правду о ваших намерениях? – поинтересовался врач, перекладывая кошелек из одной руки в другую.

– Кажется, – помолчав, ответила Джейми. Несколько секунд она подыскивала слова для объяснения, затем раздраженно хлопнула ладонью по столу: – Но будь я проклята, если стану объясняться с Эдвардом при дворе! Если я поеду туда по приказу герцога, в глазах людей это будет свидетельством моего согласия на брак. Что я смогу сказать после этого? Кто станет меня слушать – меня, женщину и к тому же шотландку? Никто!

Доктор вгляделся в ее лицо, но Джейми не отвела глаз. Возможно, она сказала слишком много, но ей, черт побери, надоело прятаться за двусмысленными отговорками!

– И во всем виноват я, – произнес он наконец. – Вы бы остались в Англии и вышли за лорда Эдварда, если бы я не спас жизнь этому шотландцу и не таскал бы туда-сюда, как дурак, эти письма!

Ошарашенная таким поворотом разговора, Джейми всмотрелась ему в лицо. Она и раньше подозревала, что за грубой и неприглядной внешностью старого валлийца скрывается доброе сердце.

– Нет, мастер Грейвс, вам не в чем винить себя. Это судьба. Так повернулось колесо Фортуны. Случилось то, что должно было случиться. – Задумчивый взор ее обратился куда-то вдаль. – Мы с Малкольмом были предназначены друг другу, и ни время, ни расстояние, ни старые и новые обиды, ни сама смерть не смогли нас разлучить! Я верю: поможете вы нам или нет, мы все равно окончим свой путь вместе!

– Скорее всего в какой-нибудь темнице – а я составлю вам компанию!

– Иной компании я и желать не могу. Хмурое лицо врача немного разгладилось.

– Вы мне льстите, милая. Джейми не смогла скрыть улыбку.

– «Милая»? Мастер Грейвс, да вы называете меня на шотландский манер! Оказывается, вы еще больше шотландец, чем я думала!

Грейвс порозовел и отмахнулся.

– Я просто хочу быть уверен, что не понесу ответственности за ваш отъезд в Шотландию. И дело не в том, что я кого-то боюсь, – поспешил добавить он. – Подумайте сами, сколько радости вы принесли здешним детям своими уроками музыки! А женщины? От них только и слышно, как мистрис Джейми заходила к ним в гости, и просидела весь день, и обедала с ними, и разговаривала как с равными! Что же сказать о мужчинах? Стоит вам улыбнуться какому-нибудь пареньку – и он две недели не спит! Право, удивительно, что местные девицы до сих пор не разорвали вас на клочки – должно быть, это оттого, что вы столь же добры, сколь и прекрасны! – По молчав, доктор добавил печально: – Всем им будет нелегко с вами расстаться, мистрис Джейми.

Джейми удивленно взглянула на старика-врача: никогда она не ожидала от него такого потока красноречия. Что-то сжало ей горло, и слезы подступили к глазам.

– Мне тоже, – ответила она, мягко прикоснувшись к его руке. Ей хотелось рассказать доброму старику обо всех своих страхах, надеждах и печалях, но Джейми тут же поняла, как трудно облечь свои чувства в слова.