Едва открыв дверь, Малкольм ощутил, что в спальне затаился кто-то чужой.

Плащ, небрежно брошенный на пол, подсказал шотландцу, что чувства его не подвели. Здесь Кэтрин!

На столике возле кровати тускло мерцала свеча. Но Кэтрин там не было. Малкольм обнаружил ее, повернув голову: завернувшись в одеяло, она сидела в кресле у окна, и золотистые волосы окутывали ее голову и плечи сияющим ореолом.

– Я уже думала, что ты сюда не вернешься, – проворковала Кэтрин, поднимаясь с кресла. Одеяло сползло на пол, обнажив прекрасное тело, таинственно мерцающее в свете свечи. – А потом решила, что рано или поздно тебе надоест твоя глупая шлюшка!

Малкольм словно врос в землю. Все силы его воли уходили на то, чтобы не дать гневу вырваться наружу.

– Ты не можешь противиться мне, шотландец, и знаешь это. – Улыбнувшись, Кэтрин соблазнительным жестом приподняла свои груди. – Я видела, как ты смотрел на мою грудь! Теперь она твоя, и все остальное тоже. – Рука ее заскользила вниз, чувственно лаская белоснежную кожу.

Малкольм сжал кулаки. Кэтрин самодовольно полагала, что он борется с ее чарами. О, как она ошибалась. Шотландец думал только о том, как бы справиться с собой и не свернуть этой ведьме шею.

– Иди же ко мне, шотландец! – промурлыкала она, подходя к нему ближе. – Ты знаешь, я была здесь. Я видела тебя с ней. Я знаю, на что ты способен. Да, я видела, как ты вонзался в нее – снова и снова, все сильней, все глубже. Но разве эта девчонка может удовлетворить такого мужчину? Вот почему ты не остался с ней сегодня ночью. Тебе нужна настоящая женщина, которая знает, как вознести мужчину к небесам. Тебе нужна я.

Рука Кэтрин скользнула по его рубашке. Малкольм схватил ее за запястье, и Кэтрин вскрикнула от боли.

– Какой ты грубиян! – рассмеялась она, выдернув руку. – Я просто хочу помочь тебе возбудиться!

– Убирайся отсюда! – Глаза Малкольма пронзили Кэтрин, словно два огненных меча. – Уходи, и немедленно!

Кэтрин расхохоталась и, положив руки Малкольму на грудь, взглянула ему в лицо.

– Нет, не уйду. Не уйду, пока ты не заплатишь мне долг.

– Какой долг? Я тебе ничего не должен!

– Ошибаешься! – прошептала она, проводя пальцами по его мускулистому животу. Малкольм с силой оттолкнул ее; Кэтрин снова расхохоталась. – С той самой ночи, когда я пришла сюда, чтобы подарить тебе свою любовь, и увидела тебя в объятиях этой мерзавки Джейми – с того самого дня вы оба у меня в долгу!

– Ты сумасшедшая, – процедил Малкольм сквозь стиснутые зубы.

– Снова ошибаешься, – ответила Кэтрин. – Я-то в здравом уме, а вот твоя красотка едва не лишилась и рассудка, и жизни! Я травила ее потихоньку, давала ей больше лекарств, чем прописал этот старый зануда-доктор. Так она начала платить по счетам. Ты слушаешь? Только начала! Она еще много мне заплатит! А от тебя мне нужно…

С быстротой молнии Малкольм схватил ее за волосы, запрокинув ее голову назад. Кэтрин содрогнулась в сладкой судороге; глаза ее заблистали предвкушением любовной схватки.

– А теперь слушай внимательно! – прорычал Малкольм. – Оставь свои бесстыжие трюки для кого-нибудь другого – со мной они не годятся. Ты играешь в опасную игру, ведьма, и ставка в ней – твоя жизнь! И я говорю не о твоем женихе, хоть он и любит менять жен. – Малкольм снова дернул ее за волосы – на этот раз Кэтрин вскрикнула от боли. – Если ты только попробуешь близко подойти к Джейми, если снова затеешь какую-нибудь пакость – имей в виду, я тебя придушу собственными руками!

Ты не осмелишься меня тронуть! – прошипела Кэтрин.