Малкольм поднимался все выше, и тревоги этой жизни спадали с него, словно тяжелые доспехи. Небеса открылись для него: он уже чувствовал пьянящий вкус свободы. Все ближе… все ближе к источнику света…

Джейми, вся в слезах, следила, как все реже и реже вздымается грудь Малкольма. Наконец он перестал дышать.

Джейми забыла обо всем на свете. Оттолкнув врача, она принялась трясти безжизненное тело.

– Сукин сын! – вопила она, надавливая Малкольму на грудь. – Не смей! Не смей, слышишь?

Малкольм стоял на пороге заветной двери. Дуновение потустороннего ветерка, мягкое, словно прикосновение шелка, уже касалось его щек. Он протянул руки, подставляя их теплому ветру вечности. Оставался только один шаг…

И в этот миг Малкольм ощутил иное прикосновение. Кто-то с силой давил ему на грудь, заставляя дышать. Чей-то голос – женский голос – ругал его на чем свет стоит. Черт возьми, как только не обзывала его эта ведьма! На этот раз Малкольм отчетливо слышал ее голос. И понимал все до единого слова.

Малкольм попытался вырваться из ее объятий, чтобы лететь навстречу свету и теплу. Напрасно! Женщина звала его назад, и в голосе ее звучала такая сила, которой Малкольм не мог противиться.

Врач с глубоким изумлением уставился на девушку. Таких слов, какими она осыпала покойника, он не слыхивал со времен своей молодости, когда участвовал в шотландских войнах. И, уж конечно, не ожидал услышать ничего подобного от родовитой юной леди!

Но шотландец мертв, и никакие проклятия ему не помогут.

Джейми упала Малкольму на грудь. Рыдания разрывали ей сердце; она сама не замечала своих слез. Она думала только об одном: Малкольм мертв. Она не смогла его удержать.

«Матерь божья! – мысленно взмолилась она. – Пожалуйста, не позволяй ему уйти!»

Малкольм уже не слышал божественного зова. Рыдания черноволосой ведьмы перекрывали все остальные звуки. Малкольм стремительно возвращался к жизни; он падал как камень, и душа его кипела от бессильной ярости.

Вот перед ним промелькнуло собственное тело, а рядом – женщина, заливающаяся слезами; а в следующий миг Малкольма опять охватила невыносимая боль, и в голове как будто забила сотня крошечных барабанов. Пытка началась сызнова.

Из последних сил Малкольм рвался наверх, к увиденному свету. Блеснул последний луч – и дверь в небесах захлопнулась. Он остался на земле.

Будь она проклята – черноволосая ведьма, вернувшая его к нежеланной жизни!

Глава 7

– Он… он умер?

Взволнованный шепот прервал тишину, воцарившуюся в тесной комнатке. Мэри Говард просунула голову в дверь – и застыла на месте, потрясенная обилием крови.

Удивление на лице Джейми быстро сменилось раздражением. Да и врач с неодобрением покосился на побледневшее лицо посетительницы.

– На танцы вы, что ли, явились, мистрис Мэри? – саркастически спросил он, а затем проворчал, обернувшись к Джейми: – Уведите ее отсюда, мистрис Джейми. В бедняге жизнь едва теплится: не хватало еще, чтобы сюда сбежался весь дом!

– Но мы еще не закончили! – возразила Джейми. Ей вовсе не хотелось уходить. – Нужно помыть его, одеть.

– Этим я занимаюсь уже тридцать лет, – проворчал мастер Грейвс. – Справлюсь и на этот раз. Мне поможет кто-нибудь из конюших – и его же я попрошу посторожить здесь ночью, чтобы до раненого не добрались крысы.

При упоминании о крысах Мэри побледнела еще сильнее и поднесла руку ко рту. Доктор язвительно улыбнулся, затем перевел взгляд на Джейми. Та все еще нерешительно мялась у постели больного.

Эта девушка оказала доктору огромную помощь.