Он потянул лиф ее платья вниз, обнажив груди, и прильнул губами к набухшему темно-розовому соску. Джейми застонала, вцепившись ему в волосы, и инстинктивно раздвинула ноги, обхватив ими его бедра.

Джейми сгорала на неведомом ей прежде огне, огне неистовой страсти. Ум ее был в смятении, а тело жаждало большего. Малкольм потянул вверх ее юбку – и у Джейми захватило дыхание. Рука его скользнула ей между ног и нащупала средоточие женственности – все закружилось у Джейми перед глазами, и она всерьез испугалась за свой рассудок.

Он поднял голову и взглянул ей прямо в глаза. Джейми положила ладонь ему на бедра и прижала к себе, чувствуя, как пульсирует под ее рукой то, что сулит неземные наслаждения. Малкольм – считает ее распутницей – ну и пусть! Как не похожа их любовная игра на грубые приставания Эдварда! Нет, Джейми твердо знала: все, что делает Малкольм, – правильно. Это не может быть грехом.

Малкольм глубоко вздохнул – таких чувств он еще не испытывал. Прекраснейшая женщина на свете лежала в его объятиях, и он чувствовал, что умрет, если не овладеет ею немедленно. Больше всего на свете он желал погрузиться в нее, вознести ее к вершинам немыслимого наслаждения и излить в нее семя. Он окинул жадным взглядом ее всю – припухшие губы, отяжелевшие груди, покрасневшие от соприкосновения с его небритыми щеками, – и желание его стало еще больше, хотя это и казалось совершенно невозможным.

– Если ты хочешь остановиться, Джейми, – прохрипел он из последних сил, – скажи об этом сейчас! Потому что потом будет поздно.

Все тело его было напряжено, как струна, а глаза не отрывались от ее лица. Вместо ответа Джейми приоткрыла рот для поцелуя.

С торжествующим стоном, похожим на рычание, Малкольм сорвал с нее одежду.

– Ты не видела свою хозяйку? – послышался сзади встревоженный голос Мэри.

От неожиданности Кадди уронила поднос, который несла в комнату больного: посуда разлетелась вдребезги, еда и питье расплескались по всему коридору. Один из пары стражников, торчавших неподалеку, фыркнул, но поспешил подавить смех, заметив, какой взгляд метнули на него обе женщины.

– Ох, какое несчастье! – громко воскликнула горничная и, опустившись на колени, принялась подбирать то, что еще можно было спасти.

– Кадди! – настойчиво повторила Мэри.

– Придется снова идти на кухню! – расстроенно качала головой горничная. – А все моя неуклюжесть!

– Кадди!!

Горничная выпрямилась и взглянула девушке в лицо.

– Да, госпожа?

– Где мистрис Джейми?

– Где? Гм… – Кадди смущенно обернулась в сторону закрытой двери, заляпанной пролитым темным пивом.

Мэри проследила за ее взглядом.

– Она там, с этим шотландцем? – нетерпеливо спросила она.

– А разве нет, госпожа? – тревожно спросила Кадди и бросила обвиняющий взгляд в сторону стражников. – Мистрис Мэри, я оставила ее здесь.

– Она там одна с мужчиной? – Мэри оглянулась вокруг. Помимо двух стражников у дверей, она заметила еще двух, прохлаждающихся в холле.

– Да что ж тут такого, госпожа?! – воскликнула Кадди, сразу успокоившись. – Бедняга едва способен рукой пошевелить, даром что болтает как здоровый! Мистрис Джейми послала меня на кухню. Я только сходила туда и обратно: она как раз меняла ему повязку на голове. Она, конечно, оставалась с ним наедине, но всего лишь на несколько минут!

Мэри молча подошла к двери и, не постучав, распахнула ее.

Кадди увидела, как Мэри зажала себе рот рукой, сдерживая крик, готовый сорваться с уст.