Для недоверчивого и подозрительного короля этого было больше чем достаточно.

Кэтрин понимала, что ее клевета может стоить Эдварду головы – но ни минуты не жалела о своем поступке. Он это заслужил. Наглый выродок! Подумать только, она предпочитала его всем прочим мужчинам, можно сказать, была им по-настоящему увлечена. И как же отблагодарил ее этот мерзавец? Гнусно оскорбил; использовал и выбросил, как грязную ветошь; почти изнасиловал. Нет, ни один человек, унизивший Кэтрин Говард, не сможет уйти от наказания. Ни один.

Месть удалась, но только отчасти. Выслушав невесту, Генрих вызвал к себе канцлера, объяснив, что собирается для начала отнять у Эдварда право на каперство. Если обвинения подтвердятся, он, возможно, отправит рыцаря в Тауэр – но пока не видит в этом необходимости. Довольно и того, что надменный и нетерпеливый молодой Говард окажется не у дел. Пусть отдохнет и подумает, чем заслужил такую немилость.

Но Кэтрин полагала, что этого мало.

Теперь она нападет с другой стороны. Очернить Эдварда перед королем, заставить его опровергать ложные обвинения – это хорошо, но не слишком. Он может вывернуться. Эдвард не из тех, кто легко смиряется с поражением, – что, если он представит королю убедительные доказательства своей невиновности? Нет, она поступит по-другому. Посмотрим, как запоет этот наглец, когда она рассмеется ему в лицо и скажет: «На этот раз я покончила с тобой, дорогой кузен!»

Эдвард Говард узнает, какова она в гневе! Он увидит, на какое коварство способна Кэтрин, когда задета ее гордость!

Отмщение! Возмездие! Одна мысль об этом наполняла Кэтрин радостным предвкушением. Но для исполнения своих планов ей придется вернуться в Кеннингхолл. Король уже дал разрешение, хоть и без большой охоты. Он не хочет расставаться с невестой – но понимает, что она должна подготовиться к свадьбе, которая состоится уже очень скоро.

Теперь предстоит убедить дядюшку.

У дверей в покои Норфолка Кэтрин оправила юбки, пригладила прическу и сделала знак привратнику, поспешившему отворить дверь.

В Кеннингхолле ее ждет сладкая месть. Она будет действовать через невесту Эдварда! Судя по его словам прошлой ночью, он и в самом деле неравнодушен к этой шотландской сучке. Что ж, в этом вся прелесть мести – найти слабое место в обороне врага и целить в него!

Сияя улыбкой, Кэтрин вошла в покои и присела перед герцогом в глубоком реверансе.

Мастер Грейвс задумчиво вертел в руках запечатанное письмо.

– Не понимаю, мистрис Джейми, почему вы хотите отослать его непременно через моих друзей?

– Мастер Грейвс, у меня нет другого выхода. Только так я могу быть уверена, что письмо дойдет.

Врач провел рукой по лысеющей голове.

– Но за прежние свои письма к родным вы не боялись, не так ли? Почему же вдруг испугались за это?

Джейми молчала, нерешительно глядя на врача. Он был еще в дорожной одежде, хранящей на себе следы красноватой дорожной пыли. Услышав о его возвращении из Кембриджа, Джейми поймала его буквально на пороге и повела в музыкальную комнату. Сокольничий Эван и другие простые люди в замке отзывались о докторе как нельзя лучше. По их рассказам Джейми и решила, что может ему доверять. Однако теперь она понимала, что должна объяснить, если не все, то хотя бы то; что возможно.

– Вы знаете, я живу здесь уже больше года, – медленно начала она, – но по-прежнему чувствую себя чужой.