Джейми не задавала вопросов: оба они прекрасно понимали, о чем речь.

– Малкольм, я ни в чем тебя не виню.

Он открыл было рот, но Джейми прикрыла его губы ладонью:

– Не надо. Не говори больше ничего.

Вместо ответа он сжал ее в объятиях и вновь страстно прильнул к ее рту.

Джейми прижалась к нему всем телом, чувствуя, как напряглась его мужская плоть. Все тело ее пронзали языки пламени: она хотела его – хотела уже не как наивная девушка, но как женщина, познавшая любовь.

Но нет, пора остановиться! Кэтрин ждет, и в любой момент их могут застигнуть вместе! С глубоким вздохом Джейми оторвалась от Малкольма и снова подтолкнула его к окну.

– Ты хочешь, чтобы я вернулся? – хрипло спросил Малкольм, открывая окно.

– Я сойду с ума, если ты не вернешься!

– Тогда, чтобы не ввергать тебя в безумие, я подожду здесь.

От одной этой мысли сердце Джейми радостно забилось; но здравый смысл взял верх над безрассудными желаниями.

– Нет, Малкольм! Не сегодня. Уже очень поздно, и мы не знаем, зачем зовет меня кузина. – На лице Малкольма отразилось разочарование, и, видит бог, Джейми его разделяла. – Может быть, мне придется задержаться надолго, – продолжала она, убеждая не столько его, сколько саму себя. – А тем временем кто-нибудь заглянет к тебе в спальню и увидит, что тебя нет. Представляешь, что тогда начнется?

– Трусиха! – прошептал Малкольм и, наклонившись, сорвал с ее губ последний беглый поцелуй.

– Нахал!

Малкольм, рассмеявшись, спрыгнул на карниз. Дождь утих, и небо очистилось: последние легкие облачка уже не закрывали звезд, и в лунном сиянии перед Малкольмом распростерлась необозримая равнина. По ней он мог бы сейчас скакать домой, в Шотландию.

– Джейми! – тихо позвал он.

Она стояла у окна – темный силуэт, освещенный сзади свечами, – такая красивая, что у него болезненно сжалось сердце.

Он хотел рассказать ей о письме, подброшенном под дверь, но понял, что письмо подождет. Не стоит нарушать очарование этой минуты.

– Малкольм, тебя могут увидеть! – прошептала она. – Пожалуйста, уходи!

– Слушаюсь, миледи, – покорно кивнул Малкольм и, ухватившись за побеги винограда, оплетающие стену, принялся карабкаться к своему окну.

Кэтрин готовилась ко сну: она сидела перед зеркалом, и умелая горничная расчесывала ее роскошные волосы. Однако сейчас даже зрелище собственной красоты не утешало будущую королеву. Ее снедало нетерпение: прошел, должно быть, целый час, а мерзавки Джейми нет как нет!

– Ты сказала ей, чтобы она пришла немедленно?

Другая горничная, молоденькая робкая девушка, замерла с подушкой в дрожащих руках.

– Д-да, миледи.

– Сказала, что я уже ложусь спать и срочно хочу ее видеть?

– Да, миледи, клянусь вам!

– Так где же она? – раздраженно воскликнула Кэтрин, срывая с пальцев и бросая на стол дорогие перстни. – Она что, испытывает мое терпение?

Девушка молчала, от души желая провалиться сквозь землю. Молчали и остальные три горничные, притворяясь, что не слышат разговора. Кэтрин не любила болтливых служанок: по ее понятиям, слуги должны были знать свое место.

Невеста короля сняла ожерелье – подарок царственного жениха – и, погладив драгоценное украшение, бережно положила на стол. Дома, в Кеннингхолле, она не хотела изводить себя тревожными мыслями о будущем. Кэтрин снова взглянула в зеркало: оттуда смотрела на нее прекрасная и соблазнительная женщина с белой, как снег, кожей, пухлыми губами, вздернутым носиком и огромными, чуть раскосыми янтарными глазами.