Ох, Татьяна Михайловна, куда тебя занесло сегодня. Ты часом, чаю или кофе лишка не употребила? Я тоже люблю пофилософствовать, но ты прямо сегодня в ударе, с людей на котов переключилась.

Простите, отвлекся немного. Так вот хозяин зашел в ванну и говорит:

– Кот, вставай, пошли чего-нибудь куснём.

Я, конечно, от такого предложения никогда не откажусь. Я вскочил и засеменил за хозяином.

Он открыл холодильник, смотрит в него и говорит:

– Чего б такого употребить? Голодный я, Сократ.

Наблюдаю за членами своей семьи и всегда удивляюсь: откроют холодильник и смотрят в него. Как будто от их взгляда, там может появиться какой-то деликатес. Особенно дети, те могут бесконечно открывать и закрывать холодильник, высматривая, чтобы там такого вкусного выудить. Я так понимаю, если ты голодный, то какая разница, что есть. Открыл, взял, закрыл и сиди трапезничай.

– Танька замучила меня своей диетой, – тяжело вздохнул Александр Петрович. – Салатом накормит на ночь, а мне бы жареного мяса, да еще с кровью, – он вынул из холодильника вареную колбасу. Отрезав приличный кусок, Петрович положил кусок колбасы в мою миску.

– Будешь? – спросил он.

Никогда не понимал, зачем спрашиваешь, если уже положил? Я заметил, люди иногда задают такие наивные вопросы, просто диву даюсь.

– Танька, она, конечно, правильно говорит, – сказал хозяин, накладывая на хлеб сыр и колбасу, – надо правильно питаться, вести здоровый образ жизни, но, понимаешь, котейка, иногда так хочется сожрать чего-нибудь вредного, чем-то отравиться. Жена ругает меня за лишний вес, говорит похудеть надо, что от этого и давление скачет. Она сама, ты видел, какая стойкая, не женщина, а кремень, – мужчина сжал кулак в воздухе, – Поражаюсь ее силе воли. У меня вот и сила есть, и воля тоже есть, а силы воли нет, – засмеялся мужчина, набив полный рот колбасой. Не в обиду, конечно, – продолжил ночной кухонный гость, – но я заметил, что женщины в вопросах касающихся самодисциплины и уж тем более еды, сильней нас и гораздо выносливей. Понимаешь, кот, если я на работе целый день буду салатами питаться, то мой мозг перестанет функционировать, – заметил Александр Петрович, – а это не допустимо. Кто ж будет семью кормить?

Мужчина проглотил бутерброд, запил соком и сказал:

– Ты, конечно, Сократ еще та заноза, но, знаешь, за что я тебя люблю? – хозяин пристально посмотрел на меня и погладил по голове.

Я оторвал голову от миски, расширил глаза от такого признания и уставился на мужчину.

– За то, – продолжил Александр Петрович, допивая сок из стакана, – что по ночам жрешь вместе со мной, не воспитываешь и не критикуешь меня, какой толщины я колбасу отрезал и сколько сыра положил.

Согласитесь, приятно же слушать признания в любви!

Глава 8

А ещё ночью я любил ночевать в комнате у Кати. Она ложилась на бок, прижимала меня к себе, укрывала одеялом и начинала мне рассказывать истории из своей жизни. Больше всего мне нравилось, когда она приносила что-нибудь вкусное, и мы с ней лежа на кровати поедали лакомства. Я, пока девочка не засыпала, терпел, но как только слышал, что она засопела, выбирался из-под одеяла и устраивался в ногах. Как можно спать в такой бане? Под одеялом же дышать нечем. А она еще укроется чуть ли не с головой. Задохнуться можно, пока дождёшься, когда она уснет. Девчонка спала тихо, как мышка, в отличие от своего брата. Несколько раз я спал у Димки в ногах, о чем очень сильно потом жалел. Парень так вертелся во сне, что несколько раз меня скидывал с кровати, и я кувырком летел на пол. А один раз он так меня саданул пяткой по голове, что у меня искры из глаз посыпались.