Положив Барби на колени, Мелисса медленно потягивала водку.

– Вообще-то я знала, что Йен тебя поцеловал. Знала, что Эли встречалась с Йеном.

Спенсер раскрыла рот от изумления.

– Йен тебе сказал?

Мелисса пожала плечами.

– Сама догадалась. Йен не очень умел хранить тайны. Во всяком случае, от меня.

Спенсер смотрела на сестру и чувствовала, как у нее холодеет спина. Мелисса говорила напевно, как будто с едва сдерживаемым смехом. Потом Мелисса повернулась к ней лицом.

– Что касается твоего беспокойства о том, что это ты убила Эли, не думаю, что ты на это способна.

– Ты… не думаешь?

Мелисса медленно покачала головой, а потом заставила покачать головой куклу, лежавшую у нее на коленях.

– Убить может только очень особенный человек, а ты не особенная.

Она запрокинула голову и осушила чашку с водкой. Потом здоровой рукой взяла Барби за шею, выдернула пластмассовую голову и протянула сестре, глядя на Спенсер широко открытыми глазами.

– Это совсем не ты.

Голова куклы устроилась в ладонях Спенсер, как влитая. Девушка смотрела на ее губки, сложенные в кокетливую улыбку, на яркие синие, как сапфир, глаза, и ей стало дурно. Спенсер прежде никогда не замечала, что эта кукла так похожа на… Эли.

8. Разве не об этом все говорят в больничной палате?

В понедельник утром перед звонком Ария бежала не на урок английского, а к выходу из школы. От Лукаса на ее смартфон «Трео» только что пришло сообщение: «Ария, если можешь, приходи в больницу. К Ханне наконец-то начали пускать посетителей».

Она была настолько поглощена своими мыслями и сосредоточена, что не заметила брата Майка, пока тот не оказался прямо перед ней. Из-под его форменного школьного пиджака выглядывала футболка с изображением кролика – эмблемой журнала «Плейбой», запястье обвивал синий браслет – один из символов школьной команды по лакроссу. На резиновом браслете было вырезано его командное прозвище: Бизон. Одному богу известно, почему его так прозвали. Ария спрашивать не осмеливалась: возможно, это какая-то шутка для посвященных с намеком на его пенис или еще на что-то. Команда по лакроссу все больше походила на закрытое студенческое братство.

– Привет, – поздоровалась Ария с несколько рассеянным видом. – Как дела?

Руки Майка, казалось, прилипли к бокам. Ухмылка на лице свидетельствовала о том, что он не настроен на пустой разговор.

– Слышал, ты теперь живешь у папы.

– Мне больше некуда было идти, – поспешила оправдаться Ария. – Мы с Шоном расстались.

Майк прищурил голубые, как лед, глаза.

– Знаю. Об этом я тоже слышал.

Ария в удивлении отшатнулась. Неужели он знает про Эзру?

– Просто хотел тебе сказать, что вы с отцом стоите друг друга, – зло произнес Майк. Он резко развернулся, едва не налетев на девушку в форме группы поддержки. – Пока.

– Майк, подожди! – крикнула Ария. – Я все исправлю, обещаю!

Он шел, не оглядываясь. На минувшей неделе Майку стало известно, что Ария уже три года знала о романе отца на стороне. Он никак не показывал, что переживает из-за разваливающегося брака родителей. Играл в лакросс, отпускал непристойные замечания в адрес девчонок, в коридорах пытался больно щипать за соски товарищей по команде. Но Майк был как песня Бьорк: с виду ветреный, веселый, довольный жизнью, хотя в душе его царили смятение и боль. Ария не представляла, как поведет себя брат, если узнает, что Байрон с Мередит собираются пожениться.

Тяжело вздохнув, она продолжила свой путь к боковому выходу и вдруг заметила, что с противоположной стороны вестибюля на нее смотрит мужчина в костюме-тройке.