Спенсер глянула на свое немного расплывчатое отражение в приглашении. Кожа чистая, сияющая, благодаря тому, что недавно она снова сделала мелирование.

Мона полистала свой ежедневник в обложке от Gucci, просматривая записи.

– У меня вот еще какая мысль: чтобы Ханна почувствовала себя виновницей торжества, мы должны внести ее в зал, как принцессу. Например, установим возвышение с балдахином, на которое ее поднимут четверо сексапильных парней с обнаженными торсами. Я договорилась: завтра к Ханне в больницу придет группа моделей. Пусть сама из них выберет.

– С ума сойти. – Спенсер положила руки на свой ежедневник от Kate Spade. – Ханне повезло, что у нее есть такая подруга, как ты.

Уныло уставившись на площадку для гольфа, Мона протяжно вздохнула.

– Мы в последнее время постоянно ссорились. Просто чудо, что Ханна меня не возненавидела.

– Это ты о чем?

Спенсер слышала, что Мона с Ханной поругались на дне рождения Моны, но в подробности не вдавалась: была слишком занята и расстроена. Мона со вздохом убрала за ухо прядь светлых волос.

– В последнее время у нас с Ханной были натянутые отношения, – призналась она. – Она вела себя как-то странно. Раньше мы все делали вместе, а потом вдруг у нее появились от меня секреты, она отменяла наши общие планы и держалась со мной так, будто меня ненавидит.

Глаза Моны наполнились слезами. У Спенсер к горлу подступил комок. Это была знакомая ей ситуация. Незадолго до исчезновения Эли тоже вела себя так по отношению к ней.

– Она много времени проводила с вами… и я ревновала. – Указательным пальцем Мона провела по ободку пустой хлебницы на столе. – Если честно, я обалдела, когда в восьмом классе Ханна изъявила желание подружиться со мной. Она входила в круг приближенных Эли, а вы, девчонки, считались легендой. Мне всегда с трудом верилось, что мы с ней действительно подруги – слишком уж это невероятно. Даже сейчас не могу до конца в это поверить.

Удивительно, до чего дружба Моны и Ханны похожа на ее отношения с Эли, подумала Спенсер. Она тоже немало изумилась, когда Эли пожелала приблизить ее к себе.

– Ханна торчала с нами потому, что мы решали кое-какие… проблемы, – объяснила она. – Уверена, она предпочла бы общаться с тобой.

Мона прикусила губу.

– А я так отвратительно вела себя с ней. Думала, она хочет от меня отвязаться, поэтому просто… оборонялась. Но когда ее сбила машина… и когда я поняла, что она может умереть… мне стало страшно. Она ведь многие годы была моей лучшей подругой. – Мона закрыла лицо руками. – Я хочу забыть это все. Хочу, чтобы все стало как прежде.

На руке Моны мелодично позвякивали подвески браслета Tiffany. Она скривила губы, будто вот-вот разрыдается. И Спенсер вдруг стало стыдно за то, что они насмехались над Моной. Эли язвила по поводу ее вампирского «загара» и даже роста – всегда говорила, что Мона – коротышка, ни дать ни взять карлик Мини-Мы из фильмов про Остина Пауэрса. Эли утверждала, что у Моны на животе целлюлит, – якобы она видела, как Мона переодевалась в раздевалке загородного клуба, и ее чуть не стошнило, до того это выглядело безобразно. Спенсер ей не поверила, и однажды, когда у нее Эли ночевала, они тайком пробрались к дому Моны на этой же улице и заглянули в окно ее комнаты, где она танцевала под видео.

– Надеюсь, рубашка на ней задерется, – прошептала Эли. – И тогда ты увидишь ее во всей уродливости.

Рубашка не задиралась. Мона продолжала танцевать как сумасшедшая – Спенсер тоже так танцевала, когда думала, что ее никто не видит. Потом Эли постучала в окно. Мона покраснела и выбежала из комнаты.