– Ты узнала что-то на вечеринке у Моны или после, – подсказала ей Ария. – Может, это как-то связано?

– Может, «Э» произнес слова, позволяющие его разоблачить, – добавила Спенсер. – Или ты видела, кто сидел за рулем внедорожника?

– Все, хватит. Прошу. – В глазах Ханны стояли слезы. – Доктор говорит, нельзя на меня так наседать, это мешает выздоровлению.

Помолчав, девушка провела ладонями по мягкому кашемировому одеялу и, сделав глубокий вдох, спросила:

– Если бы вы могли вернуться в ту пору, когда Эли еще была жива, думаете, сумели бы вы предотвратить ее гибель?

Эмили огляделась. Казалось, подруги ошеломлены вопросом Ханны не меньше ее самой.

– Конечно, – проронила Ария.

– Несомненно, – ответила Эмили.

– И вы все еще хотите этого? – допытывалась Ханна. – Действительно хотите, чтобы Эли была жива? Зная, что она скрывала от нас то, что знала о Тоби, и тайком встречалась с Йеном? Теперь, когда мы немного повзрослели и поняли, что Эли была порядочной стервой?

– Конечно, я хочу, чтобы она была здесь, – резко сказала Эмили.

Но, глянув на подруг, увидела, что они все молча смотрят в пол.

– Разумеется, мы не желали ей смерти, – наконец промямлила Спенсер.

Ария кивнула, соскребая с ногтя фиолетовый лак.

Загипсованную руку Ханна обмотала шарфом Hermès, – очевидно, чтобы придать ей более презентабельный вид. На той части гипсовой повязки, на которую не хватило шарфа, Эмили увидела подписи. Отметился почти весь Роузвуд: размашисто расписался Ноэль Кан, убористо – сестра Спенсер, оставил свою колючую закорючку даже мистер Дженнингс, учитель математики, преподававший у Ханны.

Кто-то вместо подписи черкнул «ЦЕЛУЮ!», изобразив точку восклицательного знака в виде улыбающейся рожицы. Эмили провела пальцами по слову, словно читала шрифт Брайля.

Обменявшись еще несколькими незначащими фразами, Ария, Эмили и Спенсер, все трое мрачные, вышли из палаты и молча направились к лифту. Потом Эмили шепотом спросила:

– А что это она вдруг про Эли заговорила?

– Пока Ханна лежала в коме, ей привиделась Эли, – ответила Спенсер и вызвала лифт.

– Нужно заставить Ханну вспомнить, – прошептала Ария. – Она знает, кто такой «Э».

Еще не было восьми, когда они вышли на парковку. Мимо пронеслась «скорая». Телефон Спенсер заиграл мелодию из «Времен года» Вивальди. Раздраженная, она полезла в карман.

– Кто звонит в такую рань?

Потом зажужжал телефон у Арии. И у Эмили.

На девушек обрушился шквал холодного ветра. Флаги с эмблемой больницы, свешивавшиеся с козырька над центральным входом, затрепыхались.

– Только не это, – охнула Спенсер.

Эмили глянула на тему сообщения. «ЦЕЛУЮ!» – было написано в строке. Так же, как на гипсовой повязке Ханны.

Соскучились по мне, стервы? Хватит копать, а то я и вам организую провалы в памяти. – Э.

16. Новая жертва

В среду после обеда Спенсер ждала Мону Вондервол во дворике загородного клуба, чтобы вместе приступить к подготовке маскарада по случаю выздоровления Ханны. В ожидании она рассеянно листала реферат по экономике, номинированный на «Золотую Орхидею». Она не понимала и половины того, что в нем написано, когда стащила его из папки со старыми школьными работами Мелиссы… не понимала и теперь. Но, поскольку жюри «Золотой Орхидеи» грозилось устроить ей допрос с пристрастием за завтраком в пятницу, Спенсер решила выучить реферат наизусть слово в слово.