Прошло несколько мучительных секунд. Включилась система отопления, и все вздрогнули. Спенсер кашлянула.

– Не ссорьтесь, девочки, – мягко сказала она. – «Э» специально сталкивает вас лбами, чтобы вы не задумывались о том, кто шлет вам эти гнусные послания.

Мона с благодарностью посмотрела на Спенсер. Ханна сгорбилась под обращенными на нее взглядами. Меньше всего ей хотелось обсуждать при свидетелях свои отношения с Моной. Она вообще сомневалась, стоит ли говорить об этом.

– Спенсер права. «Э» старается нас рассорить.

Девушки погрузились в молчание, глядя на квадратную бумажную лампу, созданную по дизайну Ногути, что стояла на журнальном столике. Спенсер сжала руку Моны, Эмили взяла за руку Ханну.

– Что еще было в тех эсэмэсках? – тихо спросила Ария Мону.

Мона понурилась.

– Да так, кое-что о прошлом.

Ханна рассвирепела и, чтобы сдержать гнев, уставилась на заколку в виде синей птицы в волосах Арии. Она догадывалась, чем «Э» изводил Мону: напоминал о том времени, когда Ханна с Моной еще не подружились, когда Мону все считали глупой и невоспитанной. Какие тайны из недр минувшего вытаскивал «Э»? Как Мона хвостом таскалась за Эли, стараясь во всем на нее походить? Как она была всеобщим посмешищем? Ханна с Моной никогда не обсуждали прошлое, но порой Ханне казалось, что мучительные воспоминания тянутся за ними темным шлейфом, бурлят у самой поверхности их дружбы, как подземный гейзер.

– Если не хочешь, не говори, – быстро сказала Ханна. – «Э» и нам в своих посланиях частенько напоминает о том, что было давно. Есть много такого, что мы все предпочли бы забыть.

Она перехватила взгляд Моны, надеясь, что та поймет. Мона стиснула ее руку. Ханна обратила внимание, что на пальце у подруги серебряное колечко с бирюзой, которое она сделала для Моны на занятиях по ювелирному искусству. Мона носила его, хотя смотрелось кольцо как обычная школьная поделка – такие только лузерам подходят, – а не симпатичная безделушка от Тиффани. На сердце у Ханны потеплело. «Э» в одном прав: между лучшими подругами не может быть секретов. И теперь между Ханной и Моной секретов не осталось.

Раздался звонок в дверь, три коротких сигнала – «бом, бом, бом» – на азиатский манер. Девочки насторожились.

– Кто это? – со страхом прошептала Ария.

Мона вскочила, тряхнула длинными белокурыми волосами и, широко улыбаясь, кинулась к входной двери.

– Сейчас нас отвлекут от проблем.

– Что, пиццу доставили? – спросила Эмили.

– Нет, это, конечно же, десять парней из филадельфийского филиала модельного агентства «Вильгельмина», – ответила Мона таким тоном, словно это подразумевалось само собой: неужели вы думали, что это мог быть кто-то другой?

21. Как решить такую проблемы, как Эмили?

В четверг вечером, уйдя от Ханны, Эмили отправилась в торговый центр «Кинг Джеймс». Лавируя между нагруженными сумками покупателями, от которых пахло дорогими духами и одеколонами, она шла на встречу с родителями в ресторан «Весь этот джаз!», располагавшийся рядом с универмагом «Нордстром». Этот ресторан, в котором царил дух бродвейского мюзикла, Эмили обожала в детстве, и родители полагали, что он ей по-прежнему нравится. Выглядел он все так же – фасад с ложным козырьком, имитирующий вход в бродвейский театр; гигантская фигура Призрака Оперы у стойки на возвышении, за которой встречает посетителей старшая официантка; на стенах – фотографии бродвейских звезд.

Поскольку Эмили пришла первой, ожидая родных, она села за барную стойку с гранитной столешницей.