Словно по сигналу затрубил ее сотовый телефон. Эмили даже подпрыгнула на табурете, чуть не свалившись на пол. Ей пришло новое сообщение, но, слава богу, всего лишь от Тристы. Опять. «Привет, Эм! Какие планы на эти выходные? Целую, Триста».

Эмили раздражало, что Рита Морено слишком громко поет песню «Америка». И она предпочла бы не сидеть так близко к фотографии из мюзикла «Кошки»: загримированные под кошек актеры хитро косились на нее, словно им не терпелось поточить об Эмили свои коготки. Она провела рукой по клавиатуре своего телефона «Нокиа». Пожалуй, не ответить нельзя; это расценят как невоспитанность. И она набрала: «Привет! В пятницу иду на маскарадную вечеринку в честь моей подруги. Должно быть весело! Эм».

Триста отписалась незамедлительно: «С ума сойти! Жаль, меня там не будет!»

«Мне тоже жаль, – ответила Эмили. – Пока». Интересно, чем сама Триста займется в выходные? Пойдет на очередную тусовку в силосохранилище? Завяжет знакомство еще с какой-нибудь девчонкой?

– Эмили?

Две ледяные руки взяли ее за плечи. Эмили резко обернулась, уронив телефон на пол. У нее за спиной стояла Майя. За Майей – мама и папа Эмили, ее сестра Кэролайн со своим парнем, Тофером. Все радостно улыбались.

– Сюрприз! – воскликнула Майя. – Твоя мама мне сегодня позвонила и пригласила на ваш семейный ужин!

– О-о-о, – с запинкой протянула Эмили. – Здорово.

Она подняла телефон и зажала его в ладонях, пряча от Майи дисплей, словно опасалась, как бы та не увидела ее переписку с Тристой. Девушке казалось, что на нее направлен жаркий луч прожектора. Она взглянула на родителей. Те стояли рядом с большим плакатом, на котором актеры «Отверженных» штурмовали баррикады. И мама, и папа нервно улыбались – как тогда, когда Эмили познакомила их со своим парнем Беном.

– Наш столик готов, – сообщила мама Эмили.

Майя взяла Эмили за руку, и они последовали за остальными к кабинке. Вместе со всеми устроились на приставленных к стенкам длинных пурпурных скамейках. Женоподобный официант – Эмили была уверена, что он накрасил тушью ресницы – спросил, не желают ли они заказать коктейли.

– Я так рада, что наконец-то познакомилась с вами, мистер и миссис Филдс, – сказала Майя, как только официант удалился. Она лучезарно улыбнулась родителям Эмили.

Мама Эмили улыбнулась в ответ.

– Мы тоже рады знакомству с тобой.

В ее голосе слышалась только теплота. Папа Эмили тоже улыбнулся.

Майя кивнула на браслет Кэролайн.

– Красивый какой. Сама сделала?

Кэролайн покраснела.

– Да. На занятиях по ювелирному искусству.

Майя широко распахнула глаза цвета жженой умбры.

– Я хотела записаться на ювелирку, но у меня напрочь отсутствует чувство цвета. А в твоем браслете все так гармонично сочетается.

Кэролайн уткнулась взглядом в тарелку с узором из золотых крапинок.

– Вообще-то это нетрудно.

Эмили видела, что ее сестра польщена. Завязалась непринужденная легкая беседа. Они говорили о школе, о Роузвудском преследователе, о наезде на Ханну, потом о Калифорнии – Кэролайн спросила, не знает ли Майя кого-то из ребят, кто учится в Стэнфорде, куда она намерена поступить в следующем году. Тофер от души хохотал над рассказом Майи о том, как она в Сан-Франциско по просьбе своего старого соседа нянчилась с его восемью попугайчиками.