— Она вышла замуж в девятнадцать лет?

Уже слишком поздно было поворачивать назад.

— Откуда вы это знаете, мадам? — нахмурился Анри.

Диана попыталась смягчить ситуацию и начала увиливать от прямого ответа.

— Ну, я вообще-то не знала. Это была догадка… поскольку граф де Валуа сказал, что она была на пятнадцать лет младше вас…

— А почему вы говорили с ним о моем возрасте?

Диана пожалела, что не закрыла свой рот, прежде чем начать этот разговор.

— Ты не справишься, — предсказывала Кэрол. — Рано или поздно ты себя раскроешь. И, зная тебя, думаю, что, скорее всего, это будет рано.

Как же она была права!

— Просто я отметила, что вы выглядите слишком молодо, чтобы быть дедушкой, — промямлила Диана, пытаясь залатать дыры в своем прикрытии. — Американцы все такие, Анри. Мы озабочены нашим весом, возрастом, да чем угодно. Вам позавидовал бы каждый второй в моей стране.

Так как Харви безумно любил, когда ему делают комплименты, то Диана решила использовать этот же прием и с Анри, надеясь, что ему тоже понравится похвала.

Так и оказалось.

— Это все диета, — гордо заявил Анри. — Оливковое масло очень полезно для кожи, чеснок — для здоровья, а помидоры — для мужественности.

Диана не поняла, что означало его последнее замечание, но эта тема была ей не интересна.

— А ваша мама? — продолжала она. — Иметь семеро детей, из которых шесть — мальчики! Боже, ей нужно дать медаль. Вы все здесь родились?

— Да, мадам. Мы родились в одном доме на улице Святой Агаты, где сейчас живет мой младший брат с женой и тремя детьми. Мы все находимся недалеко друг от друга.

Диана не могла удержаться от дальнейшего расспроса:

— А кто-нибудь из вас бывал за границей? Хотел повидать мир?

— Ребята никогда не уезжали. Мы работали, поддерживали семьи.

— А ваша сестра?

Анри улыбнулся.

— Жанна — другое дело. Она бунтарь, если хотите. В ее голове всегда бродила куча сумасшедших идей.

Чувствуя, что находится на пороге открытия, Диана спросила:

— Насколько сумасшедших?

— Жанна хотела больше, чем мы могли ей предложить. Когда ей было шестнадцать, она убежала из дома, оставив лишь записку, где было сказано, что она уехала в Марсель. Родители чуть не умерли от стыда.

— От стыда?

— Да, мадам. Сейчас все по-другому, но тогда хорошие девушки не рисковали так своей репутацией. Моя маленькая сестра опорочила имя нашей фамилии.

Хорошие девочки? Диана чуть не поперхнулась от злости. А что насчет отчаявшихся девушек? Тех, кто совершил ошибку, которую уже нельзя исправить?

— Неужели вы не пытались найти ее?

— Конечно, пытались! Мы с братьями несколько дней разыскивали ее в Марселе. Но это большой город, и найти там того, кто не хочет быть найденным, невозможно.

Нет ничего невозможного, подумала Диана, если очень сильно этого захотеть.

— Значит, вы бросили ее?

— Нет! Но мы не могли совершить чудо. А в то время у нас уже были жены и дети. Жанна сама выбрала этот путь.

Закусив губу, Диана спросила:

— Вы бы смогли себя простить, если бы с ней что-нибудь случилось?

— Но мы знали, что с ней все хорошо! Раз в неделю она звонила домой.

После этих слов Диана не сдержалась. Как взрослый человек может быть так наивен?

— И вы ей верили?

— А что нам оставалось делать? Мы были рады хотя бы слышать ее голос.