— Я это понимаю. Но я просто хочу поговорить с ней или с людьми, которые мне могут рассказать о ней. Может, у меня есть сводные братья, сестры, тети, дяди. Даже бабушка с дедушкой. Она меня родила в семнадцать, то есть сейчас ей всего сорок пять лет.

— И что тебе это даст, если они даже не знают, кто ты?

Диане не просто было ответить на этот вопрос.

— По крайней мере, я буду знать, что у меня есть кто-то в этом мире.

— У тебя есть я, Диана. Может, мы и не одной крови, но ты для меня как сестра.

— Ты моя самая любимая подруга, поэтому я доверилась тебе, — ответила Диана, — но прежде всего ты жена Тома и мама Энни. Понимаешь, о чем я?

— Да, — ответила Кэрол, и ее глаза наполнились слезами. — Но я не хочу снова видеть, как ты страдаешь. Ты так искренне отдаешь свое сердце, Диана, и иногда люди нагло этим пользуются. Харви и так уже причинил тебе слишком много вреда. Пожалуйста, не будь такой открытой. Не позволяй людям пользоваться твоей добротой. Хоть один раз в жизни подумай сначала о себе, а потом уже об остальных.

Диана вспомнила про этот совет, когда проезжала по мосту, на котором висел указатель, гласивший, что до Бельвю-сюр-Лак осталось двадцать пять километров.

Что, если ее биологическая мама совсем одинока? И никто не предложит ей руку помощи?

— Я найду выход, — пообещала себе Диана, крепче сжимая руль. — Куплю для нее дом, одежду, еду, все необходимое. Если потребуется, я не назову своего имени и останусь анонимом.

Это было самое малое, что она могла сделать для матери. И она вполне могла себе это позволить после расставания с мужем. Харви так торопился избавиться от нее и жениться на беременной любовнице до рождения ребенка, что проявил безмерную щедрость. Не стоит еще забывать деньги, полученные в наследство от родителей. В итоге выходила приличная сумма. Но хватит ли ее?

Возможно, нет. Деньги все равно не смогут купить то, что действительно имеет значение.

Машина снова повернула. Диана увидела очередной указатель, на котором было написано, что до Бельвю-сюр-Лак осталось одиннадцать километров.

Внезапно ладонь девушки вспотела. Диана затормозила и съехала на обочину. Открыла окно и вдохнула ароматный запах полевых цветов.

— Разреши мне поехать с тобой, — просила ее Кэрол. — Если что-то пойдет не так, то хоть я буду рядом.

Почему она не взяла ее с собой?

Ответ прост: потому что этот шаг в жизни Диана должна была сделать сама.

Девушка порылась в своей дорожной сумке и вытащила старое письмо. Чернила практически смылись, но его еще можно было прочитать.

«Экс-ан-Прованс,10 декабря

Уважаемый профессор Кристи!

Хочу осведомить Вас о том, что мадемуазель Молине вернулась к себе на родину в Бельвю-сюр-Лак. Это означает, что Вам не нужно больше беспокоиться. Она не переменит свое решение, и ребенок останется с Вами и Вашей женой.

Я верю, что Вы хорошо устроились в Америке.

Еще раз хочу поблагодарить за сотрудничество с нашей программой по обмену в течение года.

Желаю Вам, Вашей семье и Вашей новой дочке всего самого наилучшего.

Александр Кастонес, декан.

Факультет права.

Университет Экс-Марсель».

Жалела ли когда-нибудь мадемуазель Молине о том, что отдала ребенка? Интересовалась ли благополучием дочки? Или же так обрадовалась избавлению от ребенка, что ей было все равно?

Есть только один способ выяснить это.

Диана вложила письмо в конверт и снова завела мотор.