Зошина протянула ему руку.

— Прошу вас… возьмите меня с собой! — взмолилась она. — Разве нельзя нам уехать… и жить в какой-нибудь другой стране, где никто не будет знать нас… где мы сможем быть… вместе?

Регент так крепко сжал ее пальцы, что кровь отхлынула от них.

— Я мог бы отправиться с вами куда угодно, — сказал он. — Но вы же знаете, как это знаю и я: мы с вами слишком значительные персоны, чтобы просто исчезнуть. Любой скандал сыграет на руку Германии, и бог знает какая ситуация может сложиться вокруг наших стран.

«У него на все есть ответ», — беспомощно подумала Зошина. Каждое прикосновение принца заставляло ее трепетать, она едва дышала. Они были так близки, но его слова разъединяли их.

В окно кареты она увидела впереди огни дворца и торопливо проговорила:

— Я должна еще раз увидеться с вами наедине… мне надо поговорить с вами…

Регент только покачал головой:

— Нам не о чем больше говорить, нам ничего не остается, как только проститься!

— Я не могу… я не могу!

— Я уеду отсюда, — печально возразил ей принц-регент. — Когда вы вернетесь в Дьер на свое бракосочетание, меня здесь уже не будет.

Зошина вскрикнула, как раненый зверь:

— Куда же вы?..

— Куда угодно!

— Но… как же я?.. Вы должны помочь мне…

— Неужели вы думаете, я смогу оставаться здесь, зная, что вы стали женой другого?! — В его голосе было столько боли, что Зошина на мгновение смолкла.

— Как же… я, как же… я… справлюсь… без вас?

— Вы справитесь. Вы же умница, а ваше женское чутье подскажет вам, как поступать в том или ином случае.

— Этого недостаточно! Мне нужны вы… Я хочу быть с вами… Мне нужна ваша любовь… я хочу любить вас, — не помня себя восклицала девушка.

Дворец был совсем близко, и при свете фонарей, окружавших его, Зошина увидела, как Шандор закрыл глаза и на лице его отразилась смертельная мука. Он прижал ее руку к губам и очень мягко и тихо произнес:

— Прощай, моя любовь, моя единственная любовь!

Глаза у Зошины наполнились слезами, и слова застряли в горле.

Карета проехала мимо парадных дверей, объехала огромное здание и остановилась у бокового входа, который Зошина никогда раньше не замечала. Часовых там не было.

Регент вышел из кареты, вынул ключ из кармана и, открыв дверь, пропустил Зошину вперед.

Когда они оказались в небольшом холле, он снял с ее плеч домино.

— Идите прямо по этому коридору до лестницы. Поднимитесь на второй этаж. Оттуда вы уже знаете дорогу. Нас не должны видеть вместе.

Зошина повернулась к нему. Горел только один светильник, но она отчетливо видела боль в его глазах и резкие складки у рта.

Они постояли, глядя друг на друга. Ей нечего было больше сказать, не о чем молить его. У них не было будущего, не было даже надежды. Зошина беспомощно отвернулась и пошла в никуда. В темноту. Отныне всегда ее будет окружать беспросветная тьма.

Она уже почти миновала холл, как внезапно принц-регент догнал ее.

Он повернул ее лицом к себе и сжал в своих объятиях. Сердце подпрыгнуло у нее в груди. А он уже целовал ее, целовал неистово, страстно, требовательно.

Сначала ей было больно, но и боль, которую он причинял ей, казалась чудом, она упивалась ею. Зошина затрепетала в его объятиях и вся, ликуя, прижалась к нему.

Принц замер. Его поцелуи стали ласковее, мягче. В них было столько нежности! Но эта нежность покоряла настоятельнее, чем сила.