Сначала Барт откашливал черную слюну, потом настоящую кровь. Рис пытался побираться на Бродвее, но банкиры во фраках не проявляли щедрости, когда слышали сильный валлийский акцент. Разразилась финансовая паника, и городские трущобы заполонили иностранцы, которых многие американцы винили в экономических трудностях.

Рис принялся наблюдать, как ловкие карманные воришки шуровали среди элегантно одетой публики в богатых районах города, и попытался последовать их примеру. При первой попытке его чуть не отлупили тростью, но, отчаянно нуждаясь в пище и деньгах на аренду жилья, он бросил нищенски оплачиваемую работу дворника и стал практиковаться в искусстве воровства.

Легче всего было что-то стянуть с открытых прилавков итальянских бакалейщиков, а труднее всего — у немецких мясников. Валлийцам поневоле пришлось превратиться в вегетарианцев. Но однажды ночью Рису удалось стянуть кошелек и золотые часы. Теперь они с Бартом попируют, купят жирные телячьи ножки и большой ржаной хлеб!

Рис ворвался в каморку с добычей и… увидел, что Барт лежит в углу без движения на охапке грязного тряпья. Для юноши, давно привыкшего видеть вокруг смерть, одного прикосновения к закоченевшему лицу оказалось достаточно, чтобы понять: его друг скончался. Застывшее, покойное достоинство истощенного тела Барта потрясло душу юноши сильнее, чем любая другая смерть. Он всю ночь не отходил от мертвого друга, забыв и про телятину, и про ржаной хлеб.

На следующий день после обеда за квартплатой пришел старый ирландец, который управлял доходным домом. Он вызвал полицию, чтобы она убрала труп. Убитый горем Рис, как каменное изваяние, молча наблюдал за происходившим, глаза его были сухими. Он так и не узнал, где похоронили Барта. Двумя днями позже ошеломленного несчастьем юношу выселили из комнаты.

Прижавшись к углу дома, пряча руки и лицо от холодного февральского ветра, Рис пытался забыть о смерти Барта и о том, что он остался один. О, если бы он мог думать только об Уэльсе и Таре! Но руки и ноги Риса сводило судорогой, в желудке урчало, и приходилось вернуться к суровой действительности. Рис целый день ничего не ел. Он отошел от дома и посмотрел на узкий клочок неба, который открывался над узким переулком. Скоро совсем стемнеет, пора отправляться на поиски добычи.

Светлые мечты Барта сделали Риса отчаянным. Он пересек улицу Ворт в направлении Бродвея и зашагал самоуверенной походкой долговязых фланеров, которую он усвоил в знак протеста против жизни в трущобах. Он был слишком высокого роста, чтобы легко прятаться в тени, и в то же время слишком юным, чтобы его охотно приняли в уличную шайку. Барт научил его основным приемам бокса. Рис Дэвис мог неплохо постоять за себя, если бы его зажали в угол, но считал, что драться следует лишь в случае крайней необходимости. Он выходил на промысел, когда смеркалось, но ворованных денег ему вполне хватало на еду, и Рис даже купил себе пару приличных башмаков в магазине подержанных вещей на площади Чатем. Большинство детей иммигрантов, живших в трущобах, ходили босиком и в нестерпимую жару, и в ледяной холод.

— Если я когда-нибудь возвращусь за Тарой, то мне радо разжиться деньгами, настоящими деньгами, а не грошами, которых хватает только на еду, — шептал он вслух в сгущающихся сумерках, стараясь улучшить свое произношение. Он обладал незаурядным слухом и стремился проводить как можно, больше времени в богатых районах города, где жили «истинные» американцы. Рис хотел не только красть их кошельки, но и научиться говорить с американским акцентом.

Громкое урчание в его пустом животе быстро рассеяло грандиозные мечты о будущем.