— Я прождал всю ночь, — начал Тони.

— Возникли затруднения.

— Я прочел новости, — продолжал он.

— Все в порядке, друг, — успокоил Ла Манна.

— Дай мне с ним поговорить. — Он не знал, что Бриллиант Ал мертв.

— Он отдыхает. Проснется, сам даст о себе знать.

— А другое дело? — он имел в виду расправу с Лателлой.

— В свое время, — лаконично ответил Ла Манна.

Теперь он был совершенно уверен, что Лателла жив, и мог все исправить, разделавшись с Кинничи, как ему приказали. Безумные идеи роились в его голове. Он погружался все больше и больше в трясину липкого страха и неотступной паники.

Он положил трубку и тут же позвонил в Кони-Айленд, никто не ответил. Тогда он набрал телефон спортзала Доминичи. Трубку снял Хосе.

— В чем дело? — спросил он сонным голосом.

— Я позабочусь, чтобы посылку вручили сегодня же.

— Никакой спешки, — успокоил Хосе. — Сегодня ли, завтра ли, какая разница?

— Я думал, это срочно, — с усилием проговорил Тони.

— Дело в том, что наш друг сегодня не в лучшей форме. И вряд ли придет в нее до послезавтра.

Страх вынудил Тони говорить напрямую, пренебрегая элементарной предосторожностью.

— Объясни!

— Разумеется, объясню.

— Когда?

— Сегодня. Приходи вечером в спортзал.

— Какие-нибудь проблемы?

— Никаких. Все о'кей. — То, что говорит Хосе, звучало убедительно.

— Я подойду к восьми?

— Отлично.

— Может, поужинаем вместе?

— Поужинаем, и я тебе все объясню.

Жизнь возвращалась к нему, и сердце начинало биться ровно. Он убьет Кинничи, и Фрэнк никогда не узнает о его предательстве. Нечего волноваться, тем более что Хосе считает, нет никакой спешки. Вечером все выяснится, а пока в его распоряжении целый день, который можно провести с Аддолоратой. После смерти мужа она упорно избегает Тони. В чем дело? Сегодня он придет, нагруженный подарками, и докажет ей свою любовь.

14

После смерти отца Нэнси неохотно ходила в школу, ела через силу, через силу жила. Она делала обычные дела автоматически. И до того вялое общение с одноклассниками прервалось совсем. Все они казались ей по-детски наивными, в них не было силы, они плакали по пустякам, не умели хранить тайну. Учительница госпожа Эстер тщетно пыталась понять непростой характер своей ученицы, замкнувшейся в себе окончательно после трагической гибели отца, Калоджеро Пертиначе. Она не спускала глаз с вежливой, молчаливой девочки, но никогда не могла предугадать ее поступков.

Если бы Нэнси не почувствовала в это утро острой боли внизу живота и пустоты в желудке, то мисс Эстер не услышала бы и на этот раз ее голоса. К этим неприятным ощущениям Нэнси добавилась еще и сильная головная боль, словно железное кольцо сдавило виски. Нэнси и при желании не сумела бы объяснить это странное недомогание. Она перестала писать, прижала руки к животу и наклонилась вперед.

Учительница, блондинка с голубыми добрыми глазами и пышной фигурой, перестала диктовать и подошла к Нэнси.

— Что-нибудь не так?

Бесстрастный взгляд и застывшее лицо не могли скрыть страха, охватившего Нэнси.

— Можно мне выйти?

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет. Просто мне нужно в туалет.

Учительница кивнула.