12

Хосе опустил телефонную трубку и посмотрел на ручные часы-хронометр. Четыре утра. Он раздумывал. Разбудить Фрэнка и рассказать о происшедшем или подождать, пока он сам проснется и сообщить сразу и хорошую, и плохую новости. Хосе раздвинул шторы, комната озарилась рассветными лучами. Собаки спали под навесом в глубине сада. Легкий бриз доносил свежесть и запах океана.

Хосе облегченно вздохнул. Прошла кошмарная ночь, но его по-настоящему огорчил результат расследований Арта Бухмана. Фрэнк наверняка расстроится, когда тоже узнает о них.

Хосе решил, что лучше не откладывая сообщить Фрэнку новости, и поднялся на второй этаж. Фрэнк уже проснулся и надел спортивный костюм. Он был чисто выбрит — в воздухе стоял свежий аромат его любимого одеколона, который он заказывал, как и сигары «Давыдофф», в Лондоне. Фрэнк зашнуровывал кроссовки.

— Кто звонил? — спросил он.

— Бухман.

— Какие новости?

— Плохие.

Фрэнк поднял голову и пристально посмотрел на Хосе.

— Выкладывай! — негромко сказал он.

— Тони Кроче продал тебя Кинничи.

Ничего не скажешь, гнусная новость. Фрэнку показалось, что в воздухе звучат раскаты наглого смеха. Лицо его окаменело, только глаза метали гром и молнии. Значит, Тони хотел его смерти. Фрэнк помнил его парнишкой, когда он приехал в Нью-Йорк и выглядел моложе своих двадцати лет. Тогда он очаровал Фрэнка дружелюбной улыбкой и взглядом, исполненным восхищения. Он с достоинством носил свой праздничный старомодный костюм, из которого вырос — рукава были коротки, пиджак жал.

— Дон Джованни Колозимо шлет вам привет, — сказал тогда, представляясь своему авторитетному соотечественнику на заводе радиоаппаратуры «Латтелла радио сет». — И подарок. — Тони протянул аккуратно упакованный сверток. — Это святая вода из церкви Мадонны на мысе Сан-Вито.

Фрэнк оценил подарок. Он верил в чудотворную Мадонну. Когда Лателла протянул руку за свертком, Тони поцеловал ее в знак послушания и почтения. Обращаясь к Фрэнку, он назвал его «земляк» — так на Сицилии зовут влиятельных людей, у которых просят помощи и покровительства.

Фрэнк улыбнулся, ему пришлась по душе восхищенная непосредственность Тони.

— Здесь нет «земляков», мой мальчик, но по мере возможности я тебе помогу. Из уважения к моему другу Колозимо. Ты умеешь располагать людей, и тебе действительно нужна помощь.

— Я буду вам вечно благодарен, — пообещал парнишка.

Антонио Кроче прозвали Тони, в трудные годы он был надежным и усердным исполнителем. Надо было защищаться от еще сохранившихся ирландских банд, которым покровительствовали соотечественники-полицейские, от безжалостных итальянских преступников, которые грабили и убивали людей своей же крови — невежественные убийцы, готовые на все за жалкое вознаграждение. К счастью, существовали Лателла, Джонни Торрио, Альберт Кинничи, Сальваторе Маранцано и некоторые другие дальновидные люди, наделенные здравым смыслом и духом предпринимательства. Просвещенная элита понимала, что деньги должны поступать не от краж и ограблений, а от организованного бизнеса. В начале двадцатых годов Торрио первым заработал в Чикаго астрономическую сумму на контрабанде алкогольных напитков. Альберт Кинничи сделал то же самое в Нью-Йорке, организовав, кроме того, лотереи и сеть публичных домов. Естественно, не обходилось без кровопролитий. Прогресс требует жертв — происходили вооруженные стычки, летели многие головы. Когда Тони приехал с Сицилии, худшее было уже позади. Насилие применяли в случае крайней необходимости. Бизнес процветал. Фрэнк Лателла, молодой и прозорливый, сделал Тони своим доверенным лицом и считал его родственником и другом.