— Ты достойна его, поверь мне, — он пригласил ее жестом присесть за стол.

Но Эллис осталась стоять.

— Комплименты принимаю, а бриллиант — нет.

— Женщина никогда не соглашается сразу… — ухмыльнулся старик, непристойно подмигнув. Ал решил, что она или из тех, кто любит, чтобы долго упрашивали, или хитра и метит выше.

— Мой парень не согласен, — оправдывалась она, — а я его люблю. — Она смущенно улыбнулась, обнажив мелкие, перламутрово-белые зубы, чем еще сильнее распалила Ала.

— Твой парнишка — кретин, — сказал он добродушно, пожирая ее взглядом усталых глаз.

— Я то же самое говорю, — попыталась она смягчить шуткой неловкость. — Поверьте, синьор Кинничи, у меня сердце кровью обливается. — В некотором смысле это было правдой.

Ал протянул свою жилистую, покрытую синими вздувшимися венами руку и положил на ее безупречно круглое бедро.

— Я не болтлив, — заверил он. — Бриллиант просто подарок. За ласку я плачу отдельно и очень щедро. Все остается в тайне.

— Моя девушка — артистка, а не жопа с резинкой из твоих борделей, старик, — прозвучал внезапно спокойный голос рядом с Эллис.

Кинничи узнал пианиста, который аккомпанировал певице, и взглянул на него так, словно он уже покойник. Ал увидел молодое, неправдоподобно красивое лицо, а ледяной улыбке была присуща твердость, которая отличала его самого в молодости. Он не взорвался неудержимой яростью, а осел, словно проколотая шина. Не от страха. Ему достаточно было повести бровью, чтобы телохранители переломали нахалу шею. Он осел от отвращения к самому себе, у него случилось то редкое теперь просветление, когда он ясно понял, что собой представляет: похотливый старик, увядший и больной, который копошится в грязи подошедшей к концу никчемной жизни.

— Ладно. Бог с тобой, парень. Я ничего не слышал. Будем считать, что сегодня тебе повезло.

Бриллиант искрился на столике рядом с хрустальным бокалом. Певица и пианист удалились.

— Мог бы предупредить, что знаешь его, — возмутился Джо Ла Манна, подсаживаясь к столу Кинничи.

— Кого?

— Ирландца.

— Какого ирландца? Что ты мелешь? — рассердился босс.

— Да того, что промазал и не застрелил Лателлу, Шона Мак-Лири.

— Так он и есть пианист? — ярость старика как рукой сняло, он сначала улыбнулся, потом разразился гомерическим смехом. Сильный приступ кашля оборвал это безумное веселье.

Этот приступ истерического смеха Джо отнес на счет болезни старика.

— До сих пор он ни разу не промахивался, — сказал Джо.

— Этого нахального ирландца надо проучить, — решил Ал, внезапно посерьезнев.

— Конечно, — согласился Джо — он всегда именно так реагировал на все странности босса.

— Что скажешь о Тони Кроче? — сменил тему Ал.

— Мы поговорили. Он знает убежище Лателлы и так же, как и мы, хочет поскорее с ним разделаться.

— По крайней мере, мы теперь знаем, чем вызван провал.

— Давай-ка покончим с этим побыстрее!

— Живучие они, их трудно застать врасплох. Нужно время, чтобы подготовить надежную западню.

— Ирландец мне показался толковым.

— Но он отказался участвовать в этом деле.

— Мальчик нарывается на неприятности. Придется объяснить ему, что работу на полпути не бросают.

— Сейчас? — с готовностью отозвался Джо.