— Дело в том, что хотелось бы, чтобы момент моего отправления на тот свет определил Всевышний, — подмигнул Альберт и зашелся кашлем, — а не какой-нибудь сволочной подонок.

Виктор махнул рукой, и, как по волшебству, появилось серебряное ведерко с бутылкой шампанского. Официант разлил пенящийся напиток в хрустальные бокалы.

— Когда-то ты хвастался своими победами над женщинами. А сейчас ты печален, как ноябрьский день. Стареешь, Альберт? — пытался шутить Виктор, чтобы приободрить друга.

Ал самоуверенно оживился.

— Ты, Виктор, не на съемочной площадке, где кругом секс-бомбы! Мы в глухих и непроходимых джунглях. Паршивые ублюдки остервенело стреляют. Они покушались даже на жизнь моего дорогого друга Фрэнка Лателлы, — ухмыльнулся он.

Альберт и Фрэнк ненавидели друг друга, это Виктор знал и знал еще и такое, о чем и подумать было страшно.

— Он выкрутился чудом, Ал. Только чудом.

Альберт наклонился к другу.

— Скажу тебе по секрету — второго чуда не случится. За мою жизнь он заплатит своей. Законная защита. Как полагаешь?

Виктор поднялся, улыбаясь уже не столь лучезарно.

— Вынужден тебя покинуть, Альберт. «Шоу должно продолжаться», — произнес он название известной песни Фредди Меркури с театральным пафосом.

— Хочешь знать, какое блюдо я приготовил для нашего друга?

— Я ничего не слышу, — владелец ресторана заткнул уши пальцами. — И не хочу слышать. Видишь ли, Ал, — пояснил он мягко, — только благодаря тому, что я ничего не вижу и не слышу, я до сих пор жив.

— Ты славный парень, Вик. Будем заниматься делами — ты своим шоу, а я — своими ублюдками, — ухмыльнулся Ал и допил шампанское. — Так ведь всегда было, да, старина?

— О'кей, Ал. Здесь ты, как дома. Но в следующий раз пусть твои парни приходят без оружия. Мои клиенты не ищут здесь острых ощущений, они приходят развлечься, как и ты.

Для Портаны «Вики клаб» был целью жизни, любимым цветком в петлице. Здесь собирались старые друзья по Голливуду и молодые начинающие актеры, жаждущие выбиться в люди, выслушивающие его советы, как откровение. Расположенный на пересечении Парк-авеню с 56-й улицей, «Виктор клаб» был обязательным этапом ночной жизни самых знаменитых личностей. Таким он и должен оставаться.

Клокочущий смех Кинничи продолжал звучать, пока Вик профессионально скользил по узкому проходу между столами, здороваясь с посетителями. Услышав смех друга, Виктор вздрогнул — ему послышались в нем скорбные трагические звуки.

Свет в зале погас, и прожектор высветил изящную женскую фигуру. Пианист, почти невидимый в глубине сцены, подготовил появление Эллис Ворс, очаровательной, страстной джазовой певицы, прекрасной негритянки с тонкими чертами лица и томными глазами. В ее голосе нежность сочеталась с захватывающей чувственностью. Она была звездой «Вики клаба». Пианист заиграл вступление, и публика разразилась аплодисментами.

Именно из-за Эллис Альберт Кинничи пренебрег законами мафии. Эта женщина не легкая добыча, но он до сих пор считал себя неотразимым и собирался присоединить и ее к своим трофеям.

Кинничи подозвал одного из своих телохранителей.

— Пригласи ее к моему столу, — приказал он. Парень бросился немедленно исполнять приказание, Кинничи его удержал. — Не сейчас, идиот! Когда она закончит номер. — Он вынул из кармана пиджака мешочек из мягкой кожи. Положил его на стол, развязал шнурок и выгреб содержимое: горсть сверкающих, безупречной чистоты бриллиантов, этих символов прекрасного совершенства и твердой и безраздельной власти.