Кинничи почувствовал, как в нем закипает дикая ярость. Он подумал о своих людях — все говнюки. Если бы был хоть один толковый, ему не понадобился бы предатель, чтобы узнать о том, что варится в котле. Джо Ла Манна, проклятый зять, умеет только спать с его, Кинничи, старшей дочерью. Чертов мерзавец. Не видит мухи на своем носу. Дурак дураком, а от спокойной жизни еще больше потупел.

— И что же ты хочешь мне предложить?

— Предлагаю голову Фрэнка, — они напряженно смотрели друг на друга.

— Так, так, — ухмыльнулся Ал. У него было много вопросов, он хотел бы знать, почему один из близких к Лателле людей решился на такой рискованный шаг, но промолчал. Все равно Тони правды не скажет, а может, и сам ее не знает. Предательство — это бунт, который одной логикой не объяснить, и дело здесь не только в выгоде. Но он сказал только одно:

— Что ты хочешь за голову Фрэнка?

— Мне нужно свое дело. Лателла стареет, упускает хорошие случаи.

— А ты бы не упустил. — У Ала был момент просветления, и он понимал, что топорная хитрость Тони ничто в сравнении с изысканным умом Фрэнка. — Ты будешь руководить «семьей» лучше него, — он выдохнул облако голубоватого дыма, который обволок его усталое, нездоровое лицо.

— Думаю, что да, — Тони проглотил слюну.

Такой разговор был понятен Кинничи: сыновья восстают против отца, чтобы занять его место. Молодым не терпится заменить стариков у кормила власти. Но самая непонятная загадка — предательство.

— У Лателлы есть сын, — возразил Ал.

— Пустое место.

— Хосе Висенте Доминичи зато не пустое место.

— Но и он не вечен.

— Ну что ж, мой мальчик, — Ал погасил сигарету в пепельнице. — Согласен, помогу тебе подняться на трон Лателлы. Но Фрэнк не легкая мишень.

— В воскресенье в час он приедет завтракать в отель «Плаза», с ним будет только его шофер. Ровно в час.

— Ладно. Обслужим. Забыл тебя поблагодарить. По существу, я обязан тебе жизнью.

— Наступит момент, я стану вам хорошим союзником.

— Далеко летишь, — и Ал кивнул на прощание.

Оставшись один, он вспомнил, зачем пришел в туалет. Последнее время он часто мочился. Он расстегнул брюки перед унитазом, из его крайней плоти с трудом потекла тонкая натужливая струйка, словно последние капли из фонтана. Распухшая простата закупоривала мочеточники и причиняла боль. Память у него сдала, воспоминания стали расплывчатыми, он терял связующую нить, имена куда-то испарялись, туман в голове становился все гуще, в памяти образовались пугающие пустоты. Он стар, много старше своих лет. И болен. И все-таки он не зачеркнул бы ни одного прожитого дня. Всю жизнь он стремился удовлетворить любое свое желание.

Задание расправиться с Фрэнком получил Джо Ла Манна, у него были отличные контакты с профессиональными киллерами. К сожалению, попытка не удалась и сейчас поздно винить себя или искать виновного. Лателла, наверное, уже организовал ответный удар. А этот подонок Тони Кроче является в «Вики клаб», пренебрегая правилами предосторожности, и ищет контакт с ним, с Кинничи. Ал жестом отправил Джо к Тони, присутствие Кроче не предвещало ничего хорошего.

Эллис Ворт под аплодисменты закончила песню и подошла к столу Кинничи. Старик помутневшим взглядом сладострастно смотрел на точеную фигуру в белом блестящем атласном платье. Певица держала солитер двумя пальцами. Она подняла его к свету, восхищенно посмотрела, как он засверкал всеми гранями, и положила на стол.

— Хорош, правда? — спросил Ал.

— Достоин королевы.