Под диктовку Адрианы Рональд писал совсем не так, как прежде. Это походило на любовную поэму: в туманных образах он намекал, что желает Силию, тоскует о ней, мечтает, чтобы она стала его женой и единственной возлюбленной.

— «Carissima», Адриана? Так и писать? Этой жеманной девственнице?

Она шлепнула его снова.

— Пиши! Все вы, мужчины, кретины! Не представляете, что творится в женском сердце. Ну продолжай: «Dolce amore, как мне хочется обнять тебя…»

На этот раз Адриана ущипнула его, и Рональд взвыл от боли.

— Сначала обласкай словами невесту, и если на славу потрудишься и заставишь ее приехать сюда, я позволю тебе обласкать меня…

Грант потянулся и лениво провел рукой по бедру обнаженной Марвеллы Мерривейл.

Милая Марвелла — такая красивая, опытная и практичная. Ему повезло, что он встретил ее. Она никогда ни в чем не откажет, а если наскучит, Грант может уйти, оставив на память бриллиантовое ожерелье.

Даже во сне Марвелла выглядела так же, как наяву, словно следила за собой, — эффектная, деловая. Совсем непохожая на подопечную мачехи — эту яркую цыганку…

Черт побери, он не желает вспоминать о ней, особенно этим утром.

Но едва Грант решил овладеть Марвеллой, как в дверь спальни тихо постучали.

Проклятие! Грант не откликнулся, но стук повторился.

— Что? В чем дело? — громко спросил он, и Марвелла проснулась от звука его голоса и ласкового прикосновения.

На пороге появился лакей.

— Ради всего святого, что тебе надо?

— Сэр, там… там…

— Я что, опаздываю на похороны или ко мне леди?

Марвелла взвизгнула. Лакей посторонился и пропустил Уили.

Любовница нырнула под одеяло, а Грант не мигая уставился на мачеху.

— Клянусь небесами, Уили, на этот раз ты зашла слишком далеко! Даже такая несносно властная женщина должна помнить, что мне не шестнадцать лет. Господи, неужели у тебя не осталось ни капли такта?

Уили, пропустив его тираду мимо ушей, склонилась над постелью.

— Марвелла, дорогая, доброе утро. Нет-нет, отвечать не обязательно. Это было бы неприлично. Я подожду в приемной, пока вы не приведете себя в порядок.

— Уили! — оборвал ее Грант.

— Только не ругай беднягу Тернера. Во всем виновата я. Утром мы собирались на верховую прогулку, но вижу, ты уже объездил кобылку… Грант, мне необходимо с тобой поговорить, а Марвелле следует знать, что муж, решив сделать ей сюрприз, направляется домой. Так что пусть поспешит. Ну же, дорогая, я не смотрю. Сделаем вид, что здесь нет посторонних… — Уили отвернулась.

Марвелла, поднимаясь с постели, что-то тихо прошептала Гранту. Вскоре она ушла.

— Слава Богу, убралась! Честное слово, Грант, ты мог бы выбрать кого-нибудь получше. Может, тебя не стоит задирать?

Грант натянул на себя одеяло.

— Мои отношения с Марвеллой тебя не касаются. Уили, твои манеры оставляют желать лучшего. Почему ты ворвалась в мою спальню? Ясно, дело не в верховой прогулке.

Он закинул руки за голову. Уили, пытливо глядя на него, старалась понять, что у него на душе. Женщина в постели Гранта — знак и обнадеживающий, и обескураживающий. Уили не выносила Марвеллу, но раз уж Грант ее подцепил, значит, долго пробудет в Лондоне, то есть поможет ей с Силией.

— Мне нужна твоя помощь, Грант. Вспомни, ведь ты обещал. Месяц-другой, не больше. Силия обретет уверенность в себе и будет обходиться без тебя. Я должна знать, что ты со мной заодно, а ты утешишься мыслью о совершенном тобой добром деле.

Воцарилась напряженная тишина. Уили надеялась, что Грант, питающий к ней почти сыновнюю любовь, сдержит слово.