Он застыл на месте, переводя дух. Саманта Монро оказалась хороша. Чертовски хороша! Она выглядела точно как та милая женщина на снимках из досье. Она казалась взволнованной и нервозной, но при данных обстоятельствах это было вполне естественно. Она поискала среди присутствующих его, и взгляды их встретились. Джеку показалось, что по комнате поплыл звон, как от столкнувшихся клинков. Должно быть, один из этих воображаемых клинков вошел ему в грудь, потому что Джеку вдруг стало не хватать воздуха.

Саманта Монро наклонила голову, приветствуя противника и одаривая его самой обезоруживающей улыбкой на свете. Одна это улыбка несла в себе так много, что Джеку хотелось любоваться ею не спеша и желательно без посторонних. В ее улыбке были и смущение, и насмешка, и естественное очарование красивой женщины. Стюарт представлял всех присутствующих, и Джек перегнулся через стол, торопясь пожать маленькую ручку. Это прикосновение породило в нем такой вихрь чувств, что на какой-то момент Толливер ушел в себя и, усаживаясь на стул, на долю секунды опоздал с воспоминанием, что стул по-прежнему пребывает в другом конце комнаты для переговоров.

Джек поднялся с пола, стараясь сохранять невозмутимость, и опустился на стул, который Стюарт быстро прикатил на место. Нога болела так, что он на некоторое время ослеп и оглох, но Джек сумел быстро взять себя в руки. Бросив беглый взгляд на присутствующих, он увидел вытаращенные глаза Кары, услышал хихиканье той белобрысой амазонки, которую сначала принял за Саманту (она оказалась ее адвокатом), а потом встретился взглядом с миссис Монро. Саманта смотрела на него с жалостью и готовностью помочь. Словно собиралась сейчас же достать из сумки пластырь и заклеить им больное место.

Господи, сказал себе Джек. Такого унижения не заслуживает не то что должность сенатора, но и президентское кресло.

– Давайте начнем, – сказал Джек, и голос его прозвучал невозмутимо и ровно, ведь составная часть образа всякого политика – умение делать вид, что все в порядке, даже если оказался в очень глубокой луже.

Сэм решила, что не стоит паниковать раньше времени. Ну и что, что Джек Толливер оказался таким кретином и сел мимо стула. Она же не собирается за него замуж по-настоящему. Она даже не рассмеялась, потому что очень трудно развеселиться в зале для переговоров, где полно юристов, которые недвусмысленно пообещали ей перевести весьма солидную сумму на счет. А к возможности поправить свое материальное положение Саманта отнеслась самым серьезным образом.

Толливер выглядел точно как на фотографиях. То есть великолепно. Дорогой, идеально сшитый темно-серый костюм. Атлетическая фигура – длинные ноги, узкие бедра, прямая спина, широкие плечи. Густые темные волосы. Прямой нос, зеленые глаз и сексуальный рот.

При виде чуть изогнутого рисунка губ у Сэм что-то дрогнуло внутри.

Джек заговорил, и Саманта с удовлетворением отметила, что голос у него тоже очень приятный, бархатный, завораживающий. У него был голос человека, привыкшего к выступлениям на публике и умеющего этой публикой манипулировать. Голос политика. Голос актера. Он умел подчеркнуть смысл слов интонацией и своевременным и уместным жестом.

– Сэм? – Денни, ее адвокат, смотрела на клиентку, вопросительно приподняв брови.

– Да. Да конечно, мы должны уладить вопрос о жилье. – Саманта улыбнулась, с облегчением отметив, что ей очень пригодилось умение слушать вполуха и думать о своем – неотъемлемое мастерство, которым рано или поздно овладевают все матери и парикмахеры. – Я уже говорила мистеру Фостеру, что мы бы предпочли собственный дом.

– Прошу вас, зовите меня Стюарт. – Адвокат Джека одарил Сэм широкой дружеской улыбкой. – А что касается дома, то могу лишь повторить то, что уже говорил раньше. Вам придется выбирать: или мы покупаем вам дом, или оплачиваем учебу детей в частной школе и кладем деньги на счет для дальнейшей учебы в колледже.