– Езжайте, деловые люди. У меня здесь машина с шофером, и мы, девочки, приедем позже.

Она выпроводила Джека и его адвокатов, потом вернулась и, встав перед Монти и Сэм, долго и пристально разглядывала последнюю. Потом неожиданно спросила:

– Можно мне вас обнять?

– Да… конечно. – Саманта порядком растерялась от неожиданности. Она осторожно обняла пожилую даму и коснулась губами ее щеки. Глаза Маргарет влажно поблескивали, и она выглядела растерянной, что для Маргарет Дикинсон-Толливер было совершенно нехарактерно.

– Я хотела бы попросить вас об одолжении, – сказала Маргарет. – Вернее, у меня к вам целых две просьбы, если позволите.

– Конечно.

– Во-первых, я хотела бы, чтобы вы меня постригли. Так, как считаете нужным. Наверное, лучше коротко. Пожалуй, я позволю себе не закрашивать больше седину. Последнее время я много смотрела вокруг и видела женщин постарше меня, которые выглядят вполне стильно, хотя придерживаются естественности.

– Я сделаю это с удовольствием и постараюсь, чтобы вам действительно понравилось, – кивнула Саманта.

– А нельзя ли сделать это прямо сейчас, до того как мы все отправимся на пресс-конференцию?

– Можно, – ответила Сэм, и Монти уже гремела чем-то в кладовой, подготавливая для подруги поле деятельности.

– Чудесно. Спасибо… но у меня есть еще одна просьба.

– Да?

– Позвольте мне стать бабушкой для близнецов. Я буду их безмерно баловать… Впрочем, я пойму, если вы откажете мне в этом. У вас есть на то основания. – Маргарет с трудом справлялась со слезами. – Но я все же решилась попросить.

– Конечно, Маргарет. – Саманта улыбнулась и осторожно коснулась рук пожилой дамы, которые та, не сознавая, прижала к груди. – Я буду счастлива, если у моих детей будет бабушка.

Монти заглянула в кабинет и торжественно объявила:

– Наш салон открыт! Вы тут приступайте, а я пойду соберу детей. А потом – помяните мое слово – нас ждет пресс-конференция, которая войдет в историю.

Зал отеля «Марриотт» был полон. Здесь собрались репортеры, фотографы, телевизионщики, члены избирательного штаба и масса других людей. Все присутствующие были взволнованны, и зал гудел, словно в нем поселился рой растревоженных пчел. Но Джек не чувствовал страха или волнения. Он чувствовал уверенность в себе, и поступь его была тверда, когда он поднялся на сцену. Пока Джек шел к микрофону, он успел подумать, что за свою жизнь провел на сцене довольно много времени. Иной раз это бывали прекрасные моменты. Бывало и наоборот. Трудно предсказать, чем именно кончится его сегодняшнее выступление. Но он твердо знал, что это не самое главное в жизни. Самое главное у него уже есть.

Он обернулся: на сцену поднималась Саманта, держа за ручку Дакоту. Следом за ней шли Лили, Грег и Маргарет. Кара и Стю уже присутствовали на сцене – сидели в углу, напряженно ожидая начала пресс-конференции. Джек поймал взгляд Кары и отсалютовал ей. Она попыталась улыбнуться, но Толливер видел, что ей нелегко. Нервы Кары были натянуты до последнего предела.

Джек встал на кафедру и положил рядом с микрофоном свои записи. Он поднял глаза и взглянул на собравшихся. И в тот же миг на него обрушился шквал вопросов. Некоторые были сформулированы вполне пристойно и отражали простое любопытство, вызванное сенсационными разоблачениями ведущей Десятого канала. «Вы хоть немного ее любите?» – спросила женщина, ведущая радиопрограммы. Но голос Джиллиана с Третьего канала перекрыл крики других:

– Правда ли, что Саманта Монро была вашей содержанкой?

Джек знал, что сейчас последуют и другие вопросы в том же роде, а потому поторопился начать.