— Любовь приходит со временем, девочка.

Шинид подняла глаза на мать и заговорила совсем иным, отчужденным тоном:

— Но у Коннала времени не так уж много. Для меня, для Ирландии, для будущего, которое открывается, если наш брак состоится. Все свое время и все свое сердце он посвятил служению королю, который предпочел забыть о собственной стране и у которого нет на нее времени.

Рэймонд открыл уже рот, чтобы возразить дочери, но тут в дверь постучали. Фиона взмахнула рукой, и дверь отворилась сама.

На пороге стоял Коннал, в роскошном наряде из темно-зеленого бархата, казавшегося почти черным, расшитого серебром.

Взгляды их встретились, и сердце Шинид екнуло. Дыхание участилось. И она вспомнила свои ощущения. Так же точно она реагировала на его взгляд и в четыре года, и в девять, и в этом смысле ничего не изменилось за тринадцать лет его отсутствия. Зов сердца.

Она почти ненавидела его за то, что он возродил в ней этот зов, но поделать с собой ничего не могла.

Коннал стоял, пригвожденный к месту неземной красотой этой девушки.

— Я хочу поговорить с тобой, Шинид. — Он шагнул к ней, поклонившись Рэймонду и Фионе. — Милорд, миледи, я бы хотел остаться с Шинид наедине, если можно.

— Мне этого не хочется, Пендрагон! — отрезала Шинид, скрестив на груди руки. — Нам нечего обсуждать!

— Тут ты не права, принцесса, — хмыкнул он. Голос его был слегка хриплым, и по телу Шинид разлилось тепло.

Она ему не доверяла.

— У нас с тобой общее будущее, хочешь ты этого или нет.

Рэймонд кивнул жене, и они направились к двери.

— Папа!..

Рэймонд оглянулся у порога, но Фиона поспешила выскользнуть из комнаты.

— Разве ты не говорила, что тебе ничего не грозит?

Шинид расправила плечи и вздернула подбородок. От такого взгляда иному стало бы не по себе, но Рэймонд только усмехнулся и вышел вслед за женой.

— Проходи, Коннал, выскажи все, что у тебя на душе, ибо не сомневайся: я выложу тебе все начистоту.

— Вот в этом я нисколько не сомневаюсь.

— Тебе не понравится то, что я скажу.

Коннал поднял бровь.

— Итак, мы готовимся к очередной схватке, не так ли?

Шинид почувствовала странное возбуждение. Наверное, именно это испытывают бойцы перед сражением.

— Ты угадал, и я на твоем месте не стала бы загадывать, кто из нас победит.

Зеленые глаза его блеснули и потемнели, лицо приняло жесткое выражение.

— Я еще ни разу не проигрывал, Шинид.

— Тогда приготовься, Пендрагон, сегодня тебе предстоит испытать горечь поражения.

Она открыто бросала ему вызов, и Коннал поднял перчатку. Он закрыл за собой дверь и с этого мгновения ни разу не отвел от Шинид взгляда.

Впрочем, у него и не было желания смотреть куда-то еще.

Поскольку независимо от того, каков был его долг, независимо от его поступков и желания, Шинид О'Доннел из рода де Клер, принцесса Девяти Лощин северного Антрима, заставляла его помнить одной только силой взгляда, что он — мужчина.

И ведьма или нет, она была самой желанной женщиной в мире.

Глава 4

«И эта кельтская красавица твоя», — билась мысль в его голове.

Или будет его, если он сумеет ее приручить.

Но сейчас он уже сомневался в своей способности одержать над ней верх, поскольку, как выяснилось, он ею увлекся. Но какой мужчина не захотел бы видеть такую женщину своей женой? Воплощение красоты и очарования. Сэр Гейлерон, завзятый шутник, не раз говорил ему об этом с того момента, как они ступили на ирландскую землю.

Но Коннал не нуждался в его высказываниях.