— В самом деле? — Она сжала кулаки. Раз уж нельзя было сдержать дрожь пальцев, следовало хотя бы ее скрыть. Этот незнакомец был как головоломка, в которой некоторые кусочки никуда не вписываются. Когда она смотрела на него, рассудок говорил одно, а инстинкт совсем другое. — Это вы были в Бате. Это вас я видела там несколько дней назад.

— Да. — Он прислонился плечом к стене и нагло улыбнулся. — И вижу, красавица, что произвел на вас впечатление. Впрочем, я вообще пользуюсь успехом у дам.

— Да как вы… — Злоба ее все нарастала. Ей хотелось его ударить. В этот момент она люто ненавидела его. За его наглость. За то, что он был тем, кем был. И не был тем, кем быть не мог.

Он не имел права так смотреть на нее. Его глаза не были полны желания. Он просто насмехался над ней. Он не имел права быть таким высоким, широкоплечим. Не имел права вторгаться в ее жизнь и напоминать о том, что она потеряла.

Ее била дрожь — чувства и разум в ее душе вступили в бой. Шеридан умер. А влечение, которое она испытывала к этому шуту гороховому, было результатом ее нервного состояния и злосчастного сходства незнакомца с покойным. Она круто развернулась, но, забыв, где находится, поскользнулась на узком уступе и потеряла равновесие.

— Осторожнее! — Схватив ее за руку, он потащил ее обратно на уступ, где было сравнительно безопасно. Страх заставил ее забыть о злобе. Она ухватилась за него, припала к его груди и замерла, дрожа в его могучих объятиях.

— Ты в безопасности, — прошептал он, поглаживая ее по спине. — Я не дам тебе упасть.

Тон его смягчился, и голос показался очень знакомым. Она вспомнила случай с надломившимся суком. Шеридан.

Этого не может быть.

Чувства застали логику врасплох и стремительно ринулись в атаку. Она узнала тепло его кожи, его запах. Она узнала его. Нет, это не Шеридан. Это невозможно.

Она чуть отстранилась, посмотрела в его черные как ночь глаза.

— Кто вы?

Он не ответил. Просто продолжал обнимать ее, а в глубинах его глаз плясали огоньки. Для Эмили в этот момент не осталось ничего, кроме этого мужчины. Ей хотелось поверить в чудо: ее любимый и единственный вернулся к ней.

— Кто ты? — прошептала она снова.

На его лицо набежала тень, а потом оно стало бесстрастным. Как маска. Он улыбался, но глаза оставались равнодушными.

— Саймон Ричардсон, к вашим услугам.

— Саймон Ричардсон, — шепотом повторила она. Ложь. Плевать на логику. Она знала, что этот мужчина — ее негодяй. Она высвободилась из его объятий и задрожала. — И что вы здесь делаете?

— Осматриваю достопримечательности. Мне говорили, что этот замок — яркий образчик архитектуры четырнадцатого века.

Она сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь. Почему он лжет ей? Почему явился сюда под чужим именем?

— Вы американец?

— Да. — Он прислонился плечом к каменному зубцу стены, возвышаясь над ним. Дурацкая мысль вдруг пришла в голову Эмили: а ведь такой рост делает человека уязвимым в бою. — Я приехал в Англию развеяться и застрял, когда наши страны вступили в войну. Теперь не знаю, как вернуться домой.

Она заметила, что он старается держаться поближе к стене, подальше от зияющего провала, где прежде была крыша. Он явно боится высоты.

— Вы остановились у друзей?

— Нет, в гостинице.

— В какой именно?

Он ухмыльнулся:

— Вы собираетесь нанести мне визит?

Она догадалась, что он хочет разозлить ее и таким образом сбить с толку, но не дала ему этой возможности.