Она положила ладонь на мрамор, под которым покоились его бренные останки, ощущая холод камня и тоскуя по теплу, которое навсегда оказалось вне ее досягаемости. К горлу подступил комок. Неужели она никогда больше не увидит его лица? Не услышит его голоса? Не почувствует прикосновения его руки? По утрам она просыпалась с мыслью, что он лежит рядом с ней в постели.

Она уперлась пальцами в жесткий мрамор.

— Нам выпало так мало времени побыть вместе. Но в эти дни я жила словно в мире грез, ставших реальностью. Я никогда не забуду тебя. И никогда не перестану любить.

Она закрыла глаза, и по лицу потоком потекли слезы.

Саймон стоял за гранитным памятником, в тени высокой осины. Он смотрел, как Эмили выходит из усыпальницы Мейтлендов. Бледная, в черном муслиновом платье, под прекрасными глазами темные круги. Даже на расстоянии он чувствовал бремя ее печали.

Он с трудом сдержался, чтобы не побежать за ней, не схватить в объятия. Не открыть ей всю правду. В то же время он понимал, что отцу Эмили предана больше, чем ему. И не известно, как она поведет себя, если обнаружит, что он обманул ее. К тому же Мейтленд может узнать о миссии Саймона, невольно помешать ему и лишить возможности обнаружить изменника.

Он прижал кулак к гранитному памятнику и подумал о молодых людях, которые сейчас идут навстречу смерти на далеких полях сражений. Нельзя рисковать успехом всей миссии. Более того, он не имеет права вновь вторгаться в жизнь Эмили до тех пор, пока миссия не завершена. Его могут убить. Жестоко заставлять женщину оплакивать его дважды.

Долг перед родиной и короной диктовал ему план действий. Из-за долга перед родиной и короной он вполне может лишиться той единственной женщины, которую полюбил. Если прежде не лишится жизни, разумеется.

После посещения кладбища Эмили не стала возвращаться домой, в свою спальню, а поехала в Рейвенвуд. На развалинах замка на нее всегда снисходило ощущение покоя, словно души лорда и леди Рейвенвуд охраняли свое древнее жилище, словно рады были видеть ее здесь как заблудившегося ребёнка.

Она поднималась по винтовой лестнице, по которой когда-то ступали ноги лорда и леди Рейвенвуд, и, дав волю воображению, мысленно перенеслась в прошлое. Она ступила на узенький выступ, который шел вдоль стены, подставила лицо теплому ветру. Первый раз она пришла сюда после пожара. Первый раз подошла к камню леди Рейвенвуд после того, как мечты ее были разбиты. Положила ладони на камень, почувствовала тепло, исходившее от него. Солнце проглянуло сквозь тучи, и тень Эмили упала на крест, выбитый в камне.

Леди Рейвенвуд стояла на этом самом камне и готова была скорее умереть, чем наблюдать, как убивают ее любимого. Только сейчас Эмили до конца поняла ее мужественный поступок. Теперь она знала, что леди Рейвенвуд не мыслила себе жизни без любимого. Ей потребовались все ее мужество и убежденность в собственной правоте, чтобы положить конец войне. Чтобы рискнуть жизнью ради любимого.

Интересно, что чувствовала леди Рейвенвуд, когда стояла здесь и смотрела в глаза смерти? Не отдавая себе отчета в том, что делает, Эмили взобралась на камень. Медленно поднялась на ноги, придерживаясь за зубцы по обе стороны просвета. Один шаг — и она умрет. Сердце ее гулко стучало. Ладони взмокли от пота.

Легкий ветерок пронесся над Рейвенвудом. Эмили представила себе, как леди Рейвенвуд стоит на камне, как сейчас она, и смотрит вниз, на армию своего отца, окружившую замок и готовую к атаке.

Во дворе замка столпились люди, устремив взоры на леди Рейвенвуд. Эмили даже казалось, что она слышит, как они разговаривают, кричат, чтобы она слезла со стены, отошла от опасного края. Лорд Рейвенвуд, наверное, стоял на каменном уступе всего в нескольких футах от нее, ближе леди не подпустила бы его.