— Советую вам, молодой человек, присесть, пока вы не упали.

Саймон вздохнул, отчего боль немедленно пронзила бок и разбежалась по всему телу. Он осторожно отошел от косяка и заставил себя дойти до ближайшего кресла.

— А Эмили права, знаете ли. Вам не следовало вставать с постели, — сказал Хью, подхватив Саймона под локоть. Он усадил его в вольтеровское кресло, где недавно сидела леди Харриет, и, сжав губы, посмотрел на него. — Впрочем, должен заметить, что мне вовсе не нравится ваше пребывание в постели моей дочери.

Саймон привалился к жесткой спинке кресла.

— Учитывая обстоятельства, могу понять ваши чувства.

— Неужели? — Хью отвернулся от Саймона. Прошел к стеклянным дверям на веранду, выглянул в сад и лишь после этого вновь повернулся к молодому человеку. — Насколько я понял, вы проникли в мой дом для того, чтобы шпионить за мной?

Саймон не опустил глаз под пристальным взглядом Хью.

— У нас были основания предполагать, что кто-то в вашей компании тайком отправлял на ваших судах оружие агенту французов в Танжере. Некоему мистеру Альберто Рамиресу.

— Рамирес? Как же, я с ним списывался.

— Никакого Рамиреса не существует. Это фантом, просто часть коварной интриги, состряпанной Рэндольфом Сент-Джеймсом с целью погубить вас. Сфабрикованных им улик оказалось достаточно, чтобы вас обвинили в государственной измене. Моя роль в соответствии с его планом заключалась в том, чтобы обнаружить все эти улики и по ходу дела погибнуть от рук одного из контрабандистов.

Мгновение Хью изучающе смотрел на него.

— Сент-Джеймс был вашим родным отцом?

— Да. — Саймон прижал ладонь к ране в боку, но эта рана была лишь бледной тенью его давнишней душевной раны.

Ветерок налетел из сада, колыхнул бордовые бархатные шторы.

— Вы сказали, его стараниями улик было столько, что меня неминуемо осудили бы. Почему же вы меня не арестовали?

— Потому что верил в вашу невиновность. Лорд Пембертон дал мне срок до завтрашнего утра. — Саймон бросил взгляд на позолоченные бронзовые часы на каминной полке. Был уже пятый час утра. — У меня был приказ: если не обнаружу доказательств вашей невиновности, арестовать вас.

Хью вскинул бровь.

— И сколько сотрудников в министерстве знают об этом?

— Только Пембертону известны все детали.

— Рад это слышать. Очень хотелось бы избавить мою семью хотя бы от этого скандала. — Хью набрал в грудь воздуха и снова сжал губы. — Кстати, о скандалах. Вы довольно бессовестно использовали мою дочь.

Грудь Саймона сжало словно железным обручем, когда он подумал об Эмили.

— В мои намерения не входило причинять ей страдания.

— Если правда когда-нибудь выплывет наружу, то пострадает не только Эмили, но и вся моя семья. А у меня, как вам известно, еще четыре дочери.

Саймон подумал о своем отце и его второй семье, о братьях и сестрах, которых едва знал. Правда их уничтожит, так же как и Мейтлендов.

— Не сомневаюсь, что лорд Пембертон согласится сохранить детали моей миссии в тайне. Правда будет означать слишком уж значительные последствия.

— А как быть с Шериданом Блейком? Как быть с Эмили? — Хью посмотрел Саймону в глаза. — Вы собираетесь просто исчезнуть из ее жизни, и все?

— Вот как раз исчезать мне меньше всего хотелось бы.

— Я могу понять, почему вы выдали себя за Шеридана Блейка, когда увидели такую роскошную возможность. Но я хочу знать вот что: проникая в мой дом, вы задались целью соблазнить мою дочь?

Саймон встретил взгляд Хью.