— Это разные вещи!

— Неужели? По-моему, мы оба были готовы на все, только бы выжить.

— О-о-о! — Она задрожала. — Ты первый солгал мне.

— Да. — Он поднялся на ноги, но не подошел к ней. — Я явился сюда на поиски государственного изменника. Возможно, это не оправдывает моих методов, но по крайней мере объясняет их.

— А это не объясняет, почему ты стал играть моими чувствами?

— Эмили, ты должна поверить мне: когда я решил сыграть роль Шеридана Блейка, у меня и в мыслях не было вступать с тобой в любовные отношения.

Эмили сердито затрясла головой, словно не замечая искренности в его голосе и взгляде.

— Полагаю, как шпион на службе у короны ты не знаешь себе равных. Ты так замечательно умеешь обманывать людей. Впрочем, мне ведь так хотелось поверить тебе. Так хотелось поверить, что ты — тот самый единственный, которого я ждала всю жизнь.

— Я не изменился оттого, что у меня другое имя.

Щеки Эмили залились краской стыда, когда она вспомнила, как раскрылась перед этим негодяем.

— Представляю, какой я тебе показалась смешной с моими глупыми мечтами.

Он улыбнулся, и глаза его потеплели.

— Ты показалась мне очаровательной.

Этому человеку лгать было так же легко, как ястребу летать!

— Прошу тебя! Игра окончена. Ты победил. Нет никакой необходимости продолжать это кривлянье.

— Я мог и дальше лгать про потерю памяти. Мог продолжить игру. Но не хотел строить нашу совместную жизнь на фундаменте лжи.

— Но ты действительно лгал мне.

— Не всегда.

— Ты использовал меня.

Он посмотрел ей в глаза, и от его оборонительных укреплений и следа не осталось. На его лице отразилась боль.

— Я люблю тебя, Эм.

Эмили покачала головой:

— Пожалуйста, не надо. Ты считаешь меня жалким созданием, нуждающимся в твоих нежных и лживых признаниях. Я вполне способна смотреть правде в глаза и от этого не умру.

— Правда заключается в том, что я люблю тебя. В тот самый миг, когда я влюбился в тебя, я понял и то, что в один прекрасный день мне придется вот так стоять перед тобой и выслушивать упреки. Но любовь наша достаточно сильна для того, чтобы пережить и такое.

Она с трудом сдерживала слезы, чтобы не выдать своих чувств.

— Почему бы тебе не попробовать быть честным для разнообразия? Почему бы не заявить попросту, что нынешнее твое положение требует, чтобы ты возместил урон, нанесенный этой семье твоим отцом и тобой? В конце концов, скандал скажется не лучшим образом на репутации нового маркиза Блэкторна, не правда ли?

Он положил руку на спинку кресла. Вид у него был изможденный, он напоминал падшего ангела, балансирующего на краю адской бездны и мечтающего снова очутиться в раю.

— Я и хочу возместить урон. Я бы охотно вычеркнул все то безобразное, что имело место в последние несколько недель. И что было в моей жизни до тебя. Я так хочу начать все с чистого листа. Построить новую жизнь. С тобой.

— Может, по-своему ты действительно ко мне неравнодушен. Но если твоя любовь может проявляться только так, если ты можешь лгать, обманывать, играть моими чувствами, то такая любовь мне не нужна. — Она отвернулась от него и вышла в сад, в серый предрассветный сумрак. Медленно прошла по террасе, хотя ей хотелось бежать. Но бежать от собственной глупости было некуда.

Боже, как же ей хотелось обнять его, прижать к себе и не отпускать до скончания века. Но нельзя допустить, чтобы сердце ее снова было растоптано. Она положила руки на каменную балюстраду, сдерживая готовые хлынуть слезы.

Хотя он двигался совершенно беззвучно, она почувствовала его приближение, почувствовала тепло его тела за своей спиной еще прежде, чем его сильные руки легли ей на плечи.