Глава 10

Эмили обожала балы-маскарады — до сегодняшнего дня. Сегодня ее не интересовали замысловатые наряды гостей. Не радовал их веселый смех. Не доставляли удовольствия танцы. Сегодня ее не покидало чувство тревоги и опасности.

Рука негодяя лежала на ее талии. Он танцевал с ней вальс. Жар его ладони проникал сквозь сапфирово-голубой шелк ее платья. После того как она едва не отдалась ему тогда в полдень, в спальне, он прикасался к ней впервые.

Он был сегодня без перчаток, без маскарадного костюма, если не считать черной полумаски, в тон к черному фраку и коротким панталонам. Мгновение она не сводила глаз с его руки, с его длинных пальцев, сжимавших ее руку, тоже без перчатки, — она была в костюме средневековой дамы, к которому перчатки не полагались. Она представила, как эти изящные пальцы скользят по ее щеке, по шее, по изгибу плеча и ниже. Вспомнила это так живо, что мурашки побежали по телу и ее бросило в жар. А он все кружил ее в вальсе, и она удивлялась странному направлению своих мыслей.

Этот человек уже унизил ее однажды. На ошибках учатся. А она — подумать только! — мечтает лишь о том, чтобы вновь почувствовать прикосновение его рук. Чему же удивляться, что в приличных домах распорядители балов скупились на вальсы и выдавали их понемногу, словно крепкие напитки? Ведь вальс — это объятия под музыку. Возможность заронить недозволенные мысли в женскую головку. Вальсировать с негодяем — это был лучший способ дать волю грешным мыслям. Вальсировать с негодяем, который выжил ее из собственной кровати, было верхом глупости.

— Вы что-то хмуритесь. — Саймон закружил ее в целой череде поворотов, так что золотой подол ее платья раздулся и летал вокруг его ног.

— Я же в маске. — Она посмотрела на него сквозь прорези для глаз. — Откуда вам знать, какое у меня выражение лица?

— Я чувствую. — Он сжал ее талию. — Вы напряженная, как кочерга.

— Это потому, что танцую с вами, милорд Негодяй. — Она улыбнулась.

Он засмеялся, увлек ее в новый изящный поворот, так что ее распущенные волосы взметнулись за спиной. Этот наглый повеса вошел в ее жизнь и разгуливает здесь. А главное — по ее спальне. Эта мысль не давала ей покоя.

Каждый вечер он раздевался при ней, забирался в ее постель, а ей приходилось спать на узком диванчике. И каждый вечер она ловила себя на том, что снова и снова поглядывает на него, устроившегося в ее постели, и вспоминает, как он к ней прикасался. Он словно гипнотизировал ее.

— Почему вы не надели маскарадный костюм? — спросила Эмили.

— Я не люблю маскарады.

— Странно. Ведь ваша жизнь — сплошной маскарад. Вы изображаете моего мужа, скрываете свое имя.

Он ухмыльнулся:

— Вот и хватит с меня одного маскарада.

— А сегодня, судя по вашему костюму, вы решили изобразить джентльмена.

Он рассмеялся.

— А вам в вашем костюме самое место на рыцарском турнире.

— В самом деле?

— Ну да, вытащите золотую ленточку из прически и подарите своему рыцарю. Залог верности, который он возьмет с собой на поле сражения.

От этих слов огонь вспыхнул в ее груди, сладостный жар, который проник в ее кровь и навеял такие мечты, о которых даже подумать стыдно.

— Я аплодировала бы моему рыцарю, когда он выбил бы вас копьем из седла.

Его раскатистый смех слился с потоками музыки, лившейся с хоров.