Саймон вздохнул и в который раз подумал, что его жизнь могла сложиться совершенно иначе, если бы он унаследовал светлые волосы и серые глаза отца.

— Наверное, похож.

— Должно быть, именно поэтому твоему отцу тяжело было видеть тебя. Ты напоминал ему о смерти жены.

— Отец был бы в совершеннейшем восторге, если бы моя мать умерла. — Он посмотрел на Эмили и заметил тревогу в ее прекрасных глазах. — Моя мать, насколько мне известно, и сейчас жива. Она в Америке, со своим мужем и их четырьмя детьми.

Эмили широко раскрыла глаза.

— Вот оно что.

— Когда мне было десять лет, моя мать пришла к выводу, что она хочет получить от жизни нечто большее, чем то, что способен был ей дать мой отец. Отец развелся с ней после того, как она сбежала с любовником. — Саймон улыбнулся, несмотря на то что эта незатянувшаяся рана до сих пор причиняла ему боль. — Вторая жена отца родила ему других детей, и отец решил, что я ему больше не нужен.

— То есть как — «не нужен»? — Эмили была потрясена. — Ты же его сын!

— Да. Но я был живым напоминанием о его унижении.

Эмили вцепилась в свой ридикюль, лежавший на коленях. Она прикусила зубами нижнюю губу, покосилась на бабушку.

Леди Харриет перегнулась к нему, ласково положила ладонь ему на локоть:

— Мне очень жаль, что в вашей жизни был такой ужасный эпизод.

— Это все произошло очень давно. — Саймон в ответ погладил леди Харриет по руке. — Прошло много времени, и за это время я давно вырос и успел понять, почему моя мать решилась уйти от моего отца.

— Ей хотелось жить с человеком, которого она любила. Твой отец поступил с тобой ужасно, но это не дало тебе права вторгаться в мою жизнь, — сказала Эмили.

— Несомненно. — Саймон посмотрел в ее золотистые глаза и увидел, как пламя давешнего гнева пожирает последние проблески жалости, которую она почувствовала было к нему.

Карета замедлила ход, качнулась и замерла на месте. Он выглянул в окно.

— Почему мы остановились?

— Не знаю, — быстро ответила Эмили.

Леди Харриет подняла бровь и с укором взглянула на внучку.

Саймон переводил взгляд с одной женщины на другую и все больше хмурился. Что-то происходило, что-то таилось за их молчаливым переглядыванием и слишком уж безмятежным видом, подобно тому, как под обманчиво тихой поверхностью моря стремит свои воды опасное подводное течение, карауля беспечного пловца, дабы увлечь его в пучину.

Саймон наклонился, незаметно сунул руку в карман и сжал рукоятку пистолета. В то же время другой рукой потянулся к ручке, открывавшей дверцу кареты. Но дверца вдруг распахнулась, и в проеме появилась неповоротливая мужская фигура.

Фигура сунула голову в карету, и Саймон сразу же узнал расплющенную физиономию Бимиша, кучера леди Харриет. Гигант кучер глядел хмуро, его кустистые брови были сдвинуты над переломанным носом. Маленькие глазки сверкнули в свете фонаря, когда взгляд его обратился на Саймона.

— Не извольте беспокоиться, сэр. Я не грабитель.

Тут леди Харриет ахнула, увидев в руке Саймона пистолет.

— Зачем вы взяли с собой пистолет?

Саймон опустил руку с пистолетом на колено.

— На всякий случай.

— Ну да, конечно. Но теперь ты можешь убрать свой пистолет, — сказала Эмили, прижимая ридикюль к груди. — А то еще выстрелишь в кого-нибудь нечаянно.

— Не стоит беспокоиться. — Саймон внимательно посмотрел на женщину, сидевшую рядом с ним. Лицо Эмили было бледно, и она не сводила широко раскрытых глаз с его пистолета.