— Тебе приходилось когда-нибудь стрелять в человека, Эм?

Она облизнула губы.

— Повернись.

Он не знал, что именно она решила сделать с ним, но твердо был уверен, что это ему не понравится. Он сделал шаг по направлению к ней.

Пистолет, который она держала обеими руками, подпрыгнул, нырнул, снова качнулся вверх.

— Не подходи!

— Целься ниже. — Он положил руку себе на грудь и сделал еще один шаг к ней. — Вот сюда. Тогда пуля пройдет сквозь сердце.

— Я же сказала тебе: не двигаться. — Она судорожно сглотнула. — Если ты не станешь сопротивляться, то самое худшее, что тебя ожидает, — длительное путешествие на борту военного корабля, на службе у его величества в качестве матроса.

Саймон нахмурился:

— Так вот что ты затеяла: сбыть меня отряду вербовщиков.

Эмили кивнула:

— Именно.

Саймон уставился на нее. Ему хотелось ее придушить, и в то же время он не мог не восхищаться ее отвагой. Однако в планы его вовсе не входило провести несколько лет жизни на борту военного корабля его величества.

— Вряд ли мне понравится жизнь морского волка, — сказал он, делая еще один шаг.

Эмили взмахнула пистолетом:

— Ни шагу больше.

— Эмили, дорогая моя, одумайся, — сказала вдруг леди Харриет и отошла к карете.

— Не вижу никаких причин к этому. Ситуация у меня под контролем.

— Что ты задумала, Эм? — Саймон сделал еще шаг. — Как ты собираешься объяснить мое исчезновение?

— Ты оступишься и сорвешься с обрыва. Река унесет твое тело в открытое море. — Она снова взмахнула пистолетом. — И если ты не подчинишься, именно так все и произойдет.

Он улыбнулся и подошел еще ближе.

— Отдай пистолет, любимая.

— Не двигайся с места! — сказала она, отступая. — Я выстрелю. Клянусь!

— Не думаю.

Он наступал.

Она пятилась.

— Нет, ты просто несносный… — Тут она зацепилась за камень и ахнула.

Саймон увидел вспышку пороха, грянул выстрел, и женский визг ворвался в тишину ночи. Боль пронзила голову словно раскаленным железом и умерла в темноте.

Лицо негодяя исказила гримаса. Тихий стон сорвался с его губ, когда он отступил от нее, а затем свалился к ее ногам.

Эмили, ошеломленная, смотрела на него, выронив пистолет, который с громким стуком упал на землю.

— Боже всемогущий! — Леди Харриет вцепилась в ее локоть. — Что ты наделала!

— Я не хотела стрелять. — Эмили беспомощно посмотрела на бабушку. — Но я поскользнулась, и пистолет выстрелил.

— Ты его убила, — прошептала леди Харриет.

— Нет! — Эмили вырвалась из цепкой бабушкиной руки. Опустилась на колени возле негодяя. — Он жив.

Ущербная луна заливала его бледным светом, так что вся левая сторона лица была отчетливо видна. Казалось, он спит: взъерошенные темные волосы упали на лоб, густые ресницы были опущены, губы приоткрыты. Эмили коснулась его щеки. Она была теплой.

— Он дышит?

— Не знаю. — Эмили коснулась его плеча, чуть толкнула, осторожно перекатила тело на спину, отчего его левая рука легла ему на живот.

Леди Харриет ахнула:

— Ах, Боже мой, Боже мой!

Сердце Эмили сжала жесткая рука страха. Лунный свет падал на лицо, и вид этого лица навсегда отпечатался в ее памяти.